В верх страницы

В низ страницы

Cказания о небывалом

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Cказания о небывалом » Сюжетные эпизоды » 14.08.1123 г. Дороги, что мы выбираем


14.08.1123 г. Дороги, что мы выбираем

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Дата: 14.08.1123 г.
Участники: Шеала фон Хейльсен, Дейвен фон Хейльсен.
Сюжет эпизода: "Из пепла"
Локация, месторасположение: Карнемские земли, Аренинское курфюршество.
Краткое содержание событий: после того, как судьба пропавшего отряда была выяснена, лорд Дейвен возвращается в замок и почти сразу отправляется объезжать остальные земли надела. Леди Шеала сопровождает его в качестве личного - а с некоторых пор и единственного - мага.
Предшествующий эпизод: Приемный день, По чужим следам.
Предупреждения: возможны описания насилия, мат.

Отредактировано Дейвен фон Хейльсен (01-11-2017 15:12:46)

0

2

Внизу рокотал прибой — словно отголосок рева громадного зверя. Вода в рассветных сумерках казалась темно-синей, практически черной, а пена сизой, как клочья тумана.
Дейвен поднял взгляд.
На востоке занимался рассвет — золотисто-алая полоса по кромке облаков, узкая и кривая, будто усмешка. Бриз холодил лицо, доносил запах соли и взвесь морских капель.
Зачем он спустился сюда, к разрушенному причалу, после вторых петухов? Непонятно. Даже самому непонятно, и неуверенность эта, какая-то даже растерянность, бесовски раздражала. В самом деле, не девица же — над закатом с восходом вздыхать!
По правде, не было ему дела до местных красот, но странное, тянущее чувство, что появлялось теперь в начале и конце каждого дня, привело молодого лорда сюда. Этому ощущению не было названия — а может просто Дейвен его не знал? – походило оно одновременно на тревогу и… зов. Да, пожалуй, зов, если бы кто-то мог звать, не произнося ни слова вслух.
Бились о камни черные волны, шипела сизая пена.
Фон Хейльсен хмурился, наблюдая, как разгорается над облаками солнце. Знал, что когда взойдет оно, то и странное чувство уляжется. Забудутся дерганные сны, что приходят каждую ночь с той проклятой бойни у штолен — они растают, как тает туман, и останутся лишь клубком непонятных уродливых теней. А если попытается он вспомнить, то что-то смутное, темное шевельнется в памяти, и тут же спрячется, как прячется от дневного света растревоженный гад. 
О кошмарах тех, о странных подземельях, о том, как именно погиб Локк, Дейвен никому не рассказывал. Слишком уж шибало от подобного рассказа бабьими сказками, а молва раздула бы байку еще сильнее — не хватало только «карающих», шныряющих по округе. Нет. Причиной гибели сира Бедвира со всем отрядом стал зверь — зверь убитый лично им, Дейвеном. На том и конец истории. И никому знать не нужно, ни про людской взгляд той траккской твари, ни про безумие их замкового чародея, ни про его, фон Хейльсена, тревоги. 
Во-первых, не привык он доверять кому-то свои страхи, особенно такие детские, как дурные сны.
Ну а во-вторых… во-вторых, гадов лучше оставлять там, где им самое место — в тени.

***
Пусть стройку и приостановили с самого утра, но во внутреннем дворе все равно царили гвалт и сумятица: сотня человек готовилась покинуть замок. Слуги и оруженосцы седлали лошадей, выводили их к коновязи. Делались последние приготовления, люди сновали по двору, напоминая волнующееся море из бело-голубых гербовых котт и коричнево-серой домотканины. К безбрежному небу поднимался черный смог вперемешку с конским ржанием и гулом голосов.
На все это Дейвен фон Хейльсен смотрел сверху вниз, со ступеней холла. Заложив руки за спину, наблюдал, как Питер и еще один сержант, сухопарый Саймон, подводят лошадей: вороного жеребца, который стал заменой сгинувшему Бесу, и гнедую легирку леди Шеалы. Дав супруге знак подождать, он обернулся к кастеляну.
— Мы двинемся на восток, до Нароны и Сен-Альба, хочу посмотреть на состояние тамошних дел. В канун св.Розы Лимосской* повернем к югу, до тарошской границы. Пройдем вдоль русла Таролы к побережью. По нему и вернемся. 
— Позвольте спросить, мессир, посетите ли вы Ронгель?
Дейвен в задумчивости потер подбородок.
— Не знаю. Возможно. В замок нужен чародей, при дворе у отца его найти проще всего. Да и без людей Бедвира гарнизон слишком мал.
Все остальные распоряжения с наставлениями сир Морган получил еще вчера вечером, поэтому сейчас фон Хейльсен просто кивнул Питеру.
— Труби построение.

***
Они покинули Карнемхолл под звуки рога и треск барабанов: двадцать всадников со своими конными лучниками и сквайрами. Плясали на ветру ронгельские стяги, россыпью бликов отражались от начищенного металла лучи солнца, в унисон сердцам били тяжелые подкованные копыта.
Когда крутой каменистый спуск закончился, и Крыло Чайки поднялось за их спинами, строй стал посвободней.
Дейвен слегка откинулся в седле, вдохнул полной грудью пропахший солью и морской травой воздух. Замок — суетливый, громогласный, многолюдный — делался дальше с каждым шагом, и мужчина поймал себя на мысли, что рад этому. Было ли тому виной его беспокойная натура, которая постоянно требовала действий и дороги, или что-то иное, он не знал. Не хотел об этом думать.
— Сир Морган упомянул, что седьмого дня в замке разбирались прошения жителей. И судила их ты будто бы сама. Это правда? — Он слегка обернулся, глянув на свою леди, что ехала по правую руку. — И много их было?


* 21 сеносбора

+1

3

Внешний вид и инвентарь

Внешний вид: высокая смуглая девушка, одетая в длинную, почти до колен, тёмно-синюю тунику с разрезами от бёдер и тканевые штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. На шее под одеждой висит кулон-артефакт, безымянный палец левой руки украшают выделяющийся обручальный перстень и подаренное миледи Ишей серебряное колечко. Волосы заплетены в косу и собраны шпильками в пучок на затылке. На ремне висят поясная сумка и серп для сбора трав, за голенище сапога спрятан мизеринкорд.

Поясная сумка: кошель с деньгами (три шера, один из них - монетами разного номинала), резной гребень из слоновой кости, ручное зеркало (отражающая поверхность из полированного серебра).

Седельные сумки: два комплекта сменной одежды (дорожный и более официальный), зелье "Атрис" (3 бутылочки по 0,3), баночки с мазями (увлажняющая, регенерирующая и смягчающая кожу), благовония и пара бутылочек с эфирными маслами.

Когда вскоре после своего возвращения в Карнемхолл Дейвен объявил о намерении лично вместе с супругой осмотреть земли подконтрольного ему надела, Шеала приняла это как данность: она не почувствовала ни радости вырваться из душного замка, ни сладостного предвкушения новых впечатлений, ни раздражения от перспективы трястись в седле несколько недель кряду - только стучавший в висках хладнокровный долг, заставивший выбраться из тёплой постели, когда на востоке едва показалась алая полоска рассвета.
Утро отъезда выдалось суетливым и беспокойным. Дворянка раздавала слугам последние распоряжения, пока Бернадетт укладывала в седельные сумки подготовленные с вечера вещи своей госпожи.
— Всё готово? – закончив общаться с господином Шелдоном чародейка подошла к своему столу с приделанным к столешнице отполированным медным диском и бросила мимолётный взгляд на расплывчатое отражение своей прислужницы, уже перекидывающей вперёд клапан одной из двух забитых доверху сумок, – Отнеси их конюшему, пусть приладит к седлу. И передай лорду, что я скоро спущусь.
Попутно с раздачей указаний островитянка продолжала собираться сама, закрепляя скрученную в пучок косу шпильками на затылке. Бернадетт кивнула, пристёгивая ремнями скрученный в свёрток дорожный плащ к общему основанию сумок, и со словами: «Как скажете, Ваша милость» - взгромоздила их себе на одно плечо. «Бедная девочка», – думала чародейка, провожая взглядом выходящую из господских покоев служанку. Не будь она дурой, обязательно поймает по дороге кого-нибудь и попросит помощи донести вещи до двора.
Тяжело вздохнув Шеала взяла со стола подарок на недавний день Рождения от дорогой Мираэль - отполированный продолговатый камень оникса размером с людской шер на кожаном шнурке. Простое и невзрачное украшение для княжны и супруги наследника ронгельских земель, но заложенная в него магическая сила и тайный смысл, с которым его преподносила названная сестра, делали этот камушек дороже многих драгоценностей из ларцов леди Шеалы. Он позволял видеть и слышать то, что хотели скрыть от глаз и ушей островитянки; он позволял следить за окружающими, не привлекая к этому посредников и лишнего внимания; он позволял обращаться в кошку - такую же простую и невзрачную, как и сам артефакт. Полезная вещь - особенно когда поблизости нет собак, агрессивных котов и людей, любящих пнуть вертящееся под ногами животное.
Чародейка завязала на шее шнурок и проверила содержимое стоявшей на столе поясной сумки прежде чем продеть сквозь кожаные петли ремень и застегнуть его на талии. Рядом она прикрепила серп для срезания трав и спрятала за голенище сапога мизерикорд - на случай опасности, если рядом не окажется ни Дейвена, ни лояльных фон Хейльсенам солдат.
— Айк, идём, – издав губами звонкий чмокающий звук островитянка привлекла внимание лежавшего на шкуре у потушенного камина лохматого пса. Заслышав знакомую команду чёрный ньюфаундленд супруга резво поднялся на ноги с характерным довольным хрюканьем и, обивая себя по бокам мощным хвостом, поспешил покинуть господские покои вслед за новой хозяйкой.

Из графского холла чародейка вышла, когда супруг обсуждал с сиром Морганом план предстоявшего путешествия. Щурясь от бивших в глаза солнечных лучей, которые после полутьмы замкового коридора казались особенно яркими, островитянка натянула кожаные перчатки и обвела взглядом наполненный людьми и лошадьми двор, который напоминал разворошённый муравейник - почти как когда Дейвен отправлялся к штольням. Или как в тот день, когда она вместе с супругом и отрядом в полутораста человек покидала Аренин.
Не смотря на поданный мужем знак чародейка не стала ожидать конца его с кастеляном разговора и стала спускаться к лошадям: сначала медленно, ступенька за ступенькой, чутко прислушиваясь к голосу Дейвена в готовности в любой момент подняться обратно к нему, но возражений не последовало - только скупой приказ готовиться к построению. Под громкий лай пса, взбудораженного всеобщим оживлением, фырканье лошадей и усилившийся людской гомон Шеала подошла к своей нетерпеливо переступающей с ноги на ногу гнедой кобылке, которую придерживал за уздцы конюший, и ловко запрыгнула в седло.
— Ты поедешь с одним из солдат, – обращаясь к стоявшей поблизости Бернадетте произнесла островитянка, удобнее перехватывая поводья и направляя свою лошадь в сторону начала кавалькады, – Держись за него крепче и смотри не упади.
С подбадривающей улыбкой чародейка подмигнула своей служанке и легко тронула кобылу коленями, стремясь скорее занять своё место возле Дейвена.
«Бедняжка Бернадетт», – думала дворянка, когда отряд спускался к подножию Чайки по крутому серпантину дороги, – «С непривычки ей придётся тяжко».
Возможно, это был тот самый случай, когда следовало бы подготовить экипаж - сама Шеала не любила трястись в пыльном душном ящике, но ради Берны можно было пойти на жертвы. Многие сочли бы это глупостью - даже Дейвен, узнай он о том, что его отряд терпит черепаший темп повозки из-за какой-то простолюдинки. Но у чародейки была цель сблизиться со своей служанкой, и достижению этой цели как нельзя способствовала уединённая обстановка и бесконечные девичьи разговоры, скрашивающие долгую дорогу длинною почти в месяц.
А может быть островитянке было попросту жаль бедную девочку, которая уже к концу сегодняшнего дня будет с трудом передвигаться, а спустя ещё пару дней - едва держаться, чтобы не плакать из-за болезненных синяков и ссадин, и женщина в сердцах желала хоть как-то облегчить ей столь длительное путешествие, на которое она обрекла неподготовленного человека, даже если для этого пришлось бы уговаривать супруга снарядить в дорогу экипаж.
От тяжёлых мыслей с привкусом вины и беспокойств об участи трясущейся в седле служанки отвлёк голос Дейвена, решившего проверить полученную от кастеляна информацию.
— У тебя есть повод не доверять сиру Моргану? – в привычном ироничном ключе вопросом на вопрос ответила дворянка, но её глаза оставались серьёзными, отражая тень невесёлых дум, – Я говорила, что собираюсь открыть приёмные. Нужно было показать народу, что их господин теперь с ними, что он готов слушать, судить, помогать нуждающимся и карать виновных. Их господин, а не управляющий его замка, – женщина коротко глянула на своего мужа, пытаясь понять, какие чувства вызывают в нём её слова, – Но господин защищал их покой у старых штолен, и я посчитала, что в таком случае будет лучше, если их выслушает, рассудит, поможет нуждающимся и покарает виновных жена господина. К тому же, – непринуждённо продолжала чародейка, слегка пожав плечами, – Это был повод посмотреть друг на друга. Я предпочитаю знать, кто живёт у меня под боком. А на месте черни я бы желала знать, что из себя представляет тот, в чьих руках находится моя жизнь.
Губы тронула невольная усмешка. Пусть она была дочерью Вольного Лорда из рода де Линнеа, в чьих жилах течёт кровь пиратов и контрабандистов, пусть она была невесткой влиятельного аренинского лорда и чародейкой, в каком-то смысле свободы у неё было не многим больше, чем у той же черни, а её жизнь зависела от нрава, настроения, принимаемых решений и совершаемых действий всё ещё чужого для неё человека, который звался её мужем.
— За три дня я рассмотрела полтора десятка прошений. Примерно половина из них - от жителей двух ближайших к Карнемхоллу деревенек и обитателей замка. Остальные просители пришли из более дальних поселений.

+1

4

Определенно, светские разговоры, тонкие намеки и умение ловко завязать пространную беседу никогда не относились к сильным сторонам Дейвена фон Хейльсена. Равно, он не слишком-то умел эти пространные беседы поддерживать, и подавил тяжелый вздох, когда на собственный вопрос получил встречный от супруги. Женщины… и почему они не могут говорить просто и прямо, как нормальные люди?
К счастью, его ответа не слишком ждали.
Шеала сумела своего мужа слегка удивить – похоже, она всерьез заботилась о том, как думают о хозяевах замка окрестные жители. По-настоящему. Без всего этого душеспасительного словоблудия, которое наполняет карманы нищенствующей братии. Что там желает знать чернь сыну и наследнику графа и в голову не пришло бы выяснять – это как сесть на пол и вполне серьезно попытаться выспросить Айка о проблемах в его собачьей жизни и его мнении о хозяине. Ценность та же.
И, по-хорошему, Дейвен слабо верил, что для мужиков есть разница, кто там ими правит. Они, как овцы, сбиваются в кучу возле замка. И символ для них – именно замок. Если по осени в этот замок не забирают больше положенного, если местной солдатне не позволяют безнаказанно портить девок и топтать поля, если сидящий в замке господин может дать по зубам зарвавшемуся соседу, значит замок хороший. И хозяин там хороший. А до остального овцам дела нет.
Наверное, поэтому на самого Дейвена все эти мужицкие преприрательства о том, кто у кого спер башмак в канун святой Агаты наводили бесконечную тоску. Это младший брат, отцовский подлиза, все время напрашивался на разбор прошений и сидел там тихий и внимательный, как мышь. Ну да Лайрену все это крючкотворство всегда было ближе…
И все же Таррен накрепко вбил в голову старшего сына простую истину – если у тебя есть обязанности, то их нужно выполнять.
Знать о проблемах надела – обязанность.
Знать о том, как эти проблемы разрешались в твое отсутствие – еще одна.
– Немало.
Если Шеала высидела и выслушала каждое, то, видать, взялась за дело всерьез, а не от скуки.
– Расскажи мне. – В голосе не было приказных ноток, но и просьбой в нормальном понимании его слова не казались; так учитель просит повторить выученный урок. – Начни с серьезных проступков – убийства, разбой, воровство.
Приснопамятные башмаки хотелось оставить совсем уж напоследок, и тут Дейвен смалодушничал.

+1

5

Чародейка криво усмехнулась.
У неё появилось ощущение, что муж её проверяет - как наставник, который устроил негласное испытание из желания узнать, выйдет ли из ученика толк и стоит ли дальше тратить на него собственные силы и время.
А Шеала из рода де Линнеа всегда была примерной ученицей. Внимательной. Старательной. Почти до зубного скрежета упорной. И берясь за работу дочь Эмина Тресского не могла позволить себе право на небрежность.
Если делать дело - так делать его хорошо или не делать вовсе.
— Мельник из Сусса* убил свою жену и её любовника после того, как застал их в амбаре. Он даже не отрицал этого - как и того, что хотел убить и троих детей, которых посчитал не своими.
Голос дворянки даже не дрогнул, будто она рассказывала не о людской жестокости, а перечисляла, что на завтрак ей приносила служанка последние семь дней.
— Его вовремя остановили: дочь успела сбежать вместе с младшей сестрой и позвать на помощь соседей и стражу, пока отец отбивал бока их брату.
Сбившись с установившегося шага лошадь чародейки фыркнула и несколько раз мотнула головой, пытаясь отвязаться от вившейся вокруг назойливой осы.
— Ну тшшш... – чуть потянув за поводья женщина похлопала кобылку по шее и продолжила повествование, когда животное вновь взяло привычный ход, – Один из тех мужиков, что занимаются восстановлением стены, обвинял другого в покушении. Говорил, что тот подпилил у стропил перила, и он чуть не расшибся насмерть, когда решил немного отдохнуть после тяжёлой работы. Но всё оказалось куда проще: доски были прибиты из рук вон плохо, что чуть не стоило человеку жизни. Пусть эта жизнь и принадлежала редкостному выблядку...
Невольно вырвавшуюся последнюю фразу островитянка пробубнила себе под нос, отвернувшись от супруга в сторону и старательно делая вид, что её взор заинтересовали бескрайние поля высокой жёсткой травы и редкие кривые деревца.
— Одна женщина из Дервуда схватила валяющуюся на улице тушку курицы своей соседки, чтобы накормить семью. А пожилого лесника с женой нашли мёртвыми в собственной хижине на окраине леса. И многие жаловались на распоясавшихся солдат, расквартированных по деревням после пропажи отряда сира Бедвира: они крадут и без того немногое, что осталось у черни после бед последних лет, распускают руки и ведут себя так, словно находятся не на службе, а приехали в собственный дом.
«А некоторые не считают должным соблюдать субординацию», – пронеслось в голове, но на этот раз женщина придержала свои мысли в узде, не дав им сорваться с языка: проблема поведения одного из подчинённых сира Моргана была решена, как считала Шеала, в первые дни отъезда супруга к штольням, и, как казалось женщине, было бы лучше, если этот инцидент так и останется между кастеляном и его леди.

*Сусс - один из небольших городков (или больших деревень) надела Карнем. Находится приблизительно в половине дня пути от Карнемхолла.

+1

6

Убитая прелюбодейка с любовником, «покушение» на каменщика, оказавшееся обычным разгильдяйством, дохлая курица… и кто-то еще может усомниться, что разбор тяжб – самая занудная из обязанностей лорда? Покушение, мать его… Дейвен, едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. Кем там возомнил себя этот остолоп, герцогом Ареинским?
А вот упоминание смерти семьи лесника и распоясавшихся солдат вновь вернули внимание. О втором он узнал от кастеляна – новость неприятная, но весьма обычная.
– О проблемах с солдатами Морган мне рассказал. – Дейвен задумчиво вглядывался вперед, туда, где в легкой синеватой дымке лежали оливковые рощи. – Отряды я велел отозвать, но проблему это решит лишь отчасти. Война живет по своим правилам, людей предстоит отучать от грабежей. Вздернут пару самых твердолобых – остальные вспомнят об уважении к закону.
Еще усмиряя бунтующих горцев, молодой фон Хейльсен понял одну вещь – землю куда проще завоевать, чем удержать. Поддержание порядка еще долго будет проблемой, ведь война заканчивается легко и быстро только на бумаге. На деле же, вот такие полупустые деревеньки, населенные в основном беженцами, в глазах солдат Карнема как будто бы… чужие. Ничьи. От них не убудет.
Отбросив собственные размышления, он вновь обернулся к супруге:
– Какие решения вынесены? И умерший лесник с женой… отчего они погибли?
Внезапные смерти на окраине леса во все времена были предвестниками проблем; а уж в свете виденного недавно… Дейвен предпочел бы перестраховаться.

+1

7

Об участи, что уже постигла и что только ожидает самых ретивых из тех солдат, кто устраивал бесчинства в подконтрольных Карнемхоллу деревнях, чародейка догадывалась. Догадывалась и понимала вынесенное супругом решение, но согласна была не со всем.
— Раскачивающиеся на ветру смердящие тела висельников лишь отчасти успокоят обиженных крестьян, Дейвен, – словно и не замечая заданных мужчиной вопросов ответила Шеала, – И не вернут того, что они забрали по праву силы. Потому прежде чем карать виновных, пусть для начала возместят причинённый ими ущерб.
Женщина неопределённо пожала плечами, словно свои последующие слова предлагала только для примера.
— Оплатят починку повреждённых вещей, наполнят опустевшие кладовые провизией... И обеспечат обесчещенных ими девушек приданным.
На последних словах островитянка посмотрела на мужа, и по холодному взгляду её глаз можно было понять, что затронутая тема что-то задевает у неё глубоко внутри. Что-то, с чем она не может смириться и что всем сердцем желает изменить.
— Или, если того пожелают сами девушки, пусть солдаты женятся на них.

+1


Вы здесь » Cказания о небывалом » Сюжетные эпизоды » 14.08.1123 г. Дороги, что мы выбираем