В верх страницы

В низ страницы

Cказания о небывалом

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Cказания о небывалом » Сюжетные эпизоды » 15.11.1123 Чумны твои дела, Двуликий.


15.11.1123 Чумны твои дела, Двуликий.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время: 15.11.1123
Место действия: Альборк, Фельмар, Олений край меж городами
Сюжет эпизода: І. ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Описание: Не смотря на обширные земли, выкошенные Алой лентой, вести о новой чуме разнеслись очень и очень быстро. Этому способствовало многое, и в большей степени те, кому было это выгодно. Черномаги остались в тени и их место о предвещании скорого конца света заняла секта Благого знамения, решившая брать судьбу людей в свои руки, вставшая на борьбу с чумой держа в руке извечное лучшее оружие человека - факел.
Болезнь ещё не добралась до городов, но уже ввела их в осадное положение. По мрачным улицам множатся слухи о том, что болезнь уже проникла за стены, и где-то среди слухом уже плодятся чумные крысы.
Участники: Сенна, Руфио, Вик
Предшествующий эпизод: -
Предупреждения: -
Вмешательство ГМа: опционально


Альборк

Город был погружён в тревожный сумеречный сон, нарушаемый лишь блеском усталых факелов, перешептыванием так же усталых стражников и шуршанием не то крыс, не то шпионов. Промозглый день сменился прохладной, мокрой ночью, и плащи стражников были тяжелы как никогда. Их начиненные шлемы отражали языки пламени, танцующие на факелах, но чем дольше шёл патруль, тем слабее становились эти самые языки.
Один из факелов потух как раз рядом с тем местом, что ещё недавно был лепрозорием. старые массивные стены напоминали шкуру мёртвого тигра. Черные полосы от копоти пламени чередовались с тёмно-серыми полосами мокрого камня, очищенного струйками набежавшей воды. Здание было мертво. Где-то в здании лежали мертвые люди, не успевшие сбежать из города, когда Благое знамение пришло к ним. Огонь полыхал так ярко, что многие уверовали. К счастью, сейчас тут было тихо.
Один из стражников выругался, попытался поджечь факел, но тот не слушался, оставаясь таким же обгорелым и молчаливым, как здание, возле которого он потух.
Второй стражник осенил себя знаком Двуликого и опасливо прошептал:
- Не к добру это... Факел потух у лепрозория...
- Вижу, бестолочь! Помоги зажечь!
Второй стражник опасливо приблизился, поминутно вздрагивая от шорохов и оглядываясь. Наконец, потухший факел отозвался язычками пламени, но стоило его поднять, как неожиданно набежавший ветер потушил то немного, что ещё освещало дорогу.
- Говорю же, не к добру...
- Заткнись!
Стражник зло кинул бесполезный факел в канаву, спугнув оттуда крыс.
- Вот ведь, жирные твари! Раздолье им сейчас... Я бы тоже не отказался от сытного обеда, да кружки темного пива.
- Грешно о еде думать сейчас...
- Грешно людей не кормить! Уже недели две как нет новостей об этой новой чуме, а город как в осаде! Еды не хватает! Люди уже верят во всякую чушь!
- Не говори так!
- Что испугался? Боишься как бы нас благознаменные не услышали? Очнись! Мы - власть! А они - кучка испуганных людей, решивших что они святей Архиепископа.
Говорящий стражник уверенно сделал жест Двуликого, тем самым доказывая свою преданность церкви. Он не боялся этих фанатиков. Когда возвращаешься с войны, где на твоих глазах жуткие монстры терзают тела твоих однополчан, сжигания дома прокажённых не кажется чем-то таким ужасным. То ли дело его сослуживец. Мальчишка вырос в городе, пошёл в городскую стражу, жизни не видел, за стены почти не выходил. Нет, не боец он. Будь он на поле боя, его давно бы уже терзали челюсти...
- Ладно, пойдём. Грех не грех, а согреться нам не помешает.
- Ты прав. Ночь не самая удачная.
Двое стражников двинулись вперёд по улице, обходя лепрозорий. Дорога уходила в сторону и вверх, постепенно покрываясь редкими камнями, тем самым превращаясь в брусчатку, ведущую к центру города. Стражники кутались в тяжелые плащи, Держались света единственного факела и мечтали о теплом огне и кружке светлого пива. Один из них резко хлопнул себя по шее, смахнул какой-то катышек с кожи и пошёл себе дальше, не обращая внимания на этот инцидент.
Следующее утро принесло в Альборк восход серого солнца и лишь к обеду голубое небо порадовало глаза уставших горожан.
К центру города начали подтягиваться торговцы, тут и там сновали люди с яростно горящими глазами и знаками нового веяния. У деревянного помоста, служившего то эшафотом, то местом выступления глашатаев, начали собираться люди, ожидающие новых откровений.

Фельмар
Одной промозглой ночью в таверну "Гнутая подкова" зашли усталые и довольные торговцы. Четверо торгашей средней наружности были явно собой довольны, вели себя несколько разнуздано, но при виде серебра хозяин таверны не стал объяснять посетителям правила вежливости, и даже отрядил им в подавальщицы самую симпатичную девку. Из кладовых потекло пиво и вино среднего качества, а в передник подавальщицы потекли медяки.
Тем времени у врат в город разгоралась сильная перепалка. Паломники  пытались пройти в город, чтобы совершить очищение всех, кто был грешен и был источником зла, что порождало страшную болезнь. Толпе из тридцати человек противопоставлялись десяток городских стражников, настоятель храма, расположенного в черте города и капитан городской стражи.
- Ночью велено не пускать, - в сотый раз повторил капитан стражи, высокий плечистый мужчина кетавельских кровей. Он стоял скрестив на груди руки и устало смотрел на толпу людей, боящихся заболеть и делающих что-то явно не то. Стоящий рядом с ним настоятель храма перебирал деревянные затёртые четки, и задумчиво смотрел в освещённые факелами лица.
Толпа роптала. Кто-то из самых буйных попытался было протиснуться, дабы показать зажравшимся стражникам, кто тут не прав. Но его речь оборвалась, раздался сдавленный крик и шлепок тела о грязь. незадачливый человек упал на дорогу.
Слово взял настоятель монастыря.
- Сомнительно ваше паломничество, но с верой в Двуликого в сердце мы не имеем право препятствовать. Однако, вы сами знаете, что правила есть правила. Двуликий даровал людям закон, даровал им волю исполнять его, и наказал не нарушать его волю, ибо закон это то, что делает человека человеком. Закон оберегает нас от нарушения воли Двуликого, и кто мы такие, чтобы ради своего удовлетворения в вере нарушать законы? Прошу вас, друзья мои. Возвращайтесь по дороге в постоялый двор, отдохните, скажите хозяину, что вы пришли от имени Люстафа, и проведите в покое ночь, а на утро я буду рад предоставить вам любой сопровождения.
Люди зашептались, сзади раздались гневные ворчливые речи и толпа начала напирать вперёд, сама того не подозревая. Капитан стражи нахмурился и уже был готов отдать приказ, как раздался громкий женский крик.
- Нежить!
Толпа паломников дрогнула, собралась и тут же распалась. Испуганные люди бросились кто куда, сбивая стражников, падая, убегая от города и к городским стенам. В сопровождении громких криков и непонятного рёва.
Капитан стражи потянулся за мечом, но был сбит одним из паломников. Вставая с земли, он криками перекрывал визг испуганных.
- Никого не впускать в город!
Он резко развернулся, направился вперёд, на ходу доставая свой меч. Рядом с ним спокойно шёл настоятель.
- Святой отец, вам лучше не вмешиваться.
- Нежить, друг мой, совершенно всё равно на кого нападать. А мне не всё равно, на кого она нападёт. Будет лучше, чтобы у вас всё же была помощь в сложную минуту.
И она не заставила себя ждать. Двое мужчин остановились перед ужасным зрелищем - два полуразложившихся умертвия рвали на куски труп женщины. Капитан стражи скривился от отвращения и ринулся в атаку. Два резких удара, два широких взмаха и мертвое окончательно умерло. Настоятель опустился на колени перед убитой и начал читать отходную молитву. Капитан стражи, дабы не тревожить его, вернулся к вратам, где стражники уже успели отбить нахлынувших в панике паломников.
- Взять факелы и сжечь нежить. Удваиваю патрули на стенах. Смотреть внимательно, разрешаю использовать амулеты для обнаружения нежити. Святой отец? Вы уже закончили?
Стражники разбежались исполнять приказы, а тем временем к вратам возвращался святой отец. Он нес в руках лоскут одежды и что-то в нём держал.
- Думаю, мне стоит попросить вас удвоить патрули и в городе. - Он показал капитану стражи предмет, покоившийся в его ладонях. - Ибо раньше чумы на теле, мы столкнулись с чумой в умах.
На следующее утро в городе было куда больше обычного числа стражей. Об инциденте у врат почти ни кто не говорил, лишь прибывшие с полей крестьяне рассказывали о небольшой пожаре возле города. Но и эти разговоры быстро растворились в рутине и домыслах. О паломниках тоже никто не говорил. Вопреки ожиданиям настоятеля этих людей утром у врат не было.

Олений край меж городов
Олений край всегда славился своими охотничьими угодьями, быстрыми и сильными оленями, охота на которых была азартнее дворцовых интриг, лесами, полными ягод и грибов, и, конечно же, знахарками, передающими их поколения в поколения знания о целебных свойствах трав. Эти знания были, есть и будут, даже не смотря на два полыхающих пожара - огня и болезни.
Так думала и Икишка, молодая знахарка, что училась у своей бабки искусству врачевания. Она была горда тем, что сможет в будущем помогать своим, горда тем, что ей перейдут древние знания, а потом и её дочери или внучке. Но от этой гордости пришлось отказаться.
Сначала потому что в деревню пришли монахи, и лишь вмешательство старосты вразумило этих "ученых", что бабка, принимающая роды у нескольких поколений жителей этой деревни, будет делать это куда лучше, нежели монах, никогда не видящий не то что бабьих родов, а крови в принципе. Но это было давно, она ещё тогда не понимала жизни. Сейчас она не видела ничего противоречивого в том, чтобы молиться Двуликому и врачевать людей настойками.
Но потом был второй удар, и алая лента забрала её бабушку. Та так и не успела передать всего, а оборванное обучение чтению не давали девушке доступа к семейной книге. Третий удар слился с четвертым.
Вновь болезнь, вновь смерть, и с какой стороны она подойдёт, не известно.
Полгода назад в деревне поселился странный человек. Он назвался магом, иногда помогал чарами в обыденной жизни. Но всегда был угрюм и необщителен. Икишка хотела попросить его обучить ею чтению, но когда она направлялась к нему, то увидела случайно на пороге дохлую кошку, которая шевелила лапами и ушами. Испуганная девушка хотела уйти, наткнулась на мага и не помня себя убежала в избушку, не показываясь оттуда дня два. Маг с тех пор поведения своего не поменял, всё так же угрюм был и не общителен, но приглядывался к девочке, стараясь быть не замеченным. Икишка же, боясь за себя, молчала. Потом успокоилась. Но больше к магу не ходила, и старалась не пересекаться с ним. А потом вслед за магом пришли  они - последователи благого знамения. И их уже не удалось убедить кровью при бабских родах, и пользой трав... Икишка до сих пор дрожала, когда вспоминала с каких хладнокровием и злом эти люди утопили Севронью, вступившуюся за неё, когда сектанты узнали о том, что в деревне была знахарка. Спасла её тогда не только Севронья, но и тот маг, напомнивший сектантам о вере, все прощении и то, что они лишь помогают врагам рода людского уничтожать их. Маг правда тогда был очень бледен, ослаб, несколько недель не выходил из дома. Икишке пришлось через себя прийти к нему и помочь. Слаб был маг...
А недавно он исчез. Уже привыкла к нему Икишка, уже и не боялась кошки, которая оказалась живой. Просто она тогда птичку ела, вот и показалось глупой девке что-то... Печальнее всего было и то, что две соседние деревни оказались заражены.
Вот и приходилось бедной девушке собирать остатки пропущенной моркови на холодных грядках в сопровождении очень и очень грустных мыслей.

Примечания.

Игра начинается светлым солнечным днём 15.11.1123 года. В Альборке шествует Благое знамение, в полях у Фельмара появляется нежить, а в деревнях между городами ширится зона порождения чумы. Кто начинает первым значения не имеет. Каждый игрок выбирается начальную локацию по своему вкусу.
Напоминаю, что в первом посте нужно указать цель персонажа на ближайшее время, а так же:

Внешность:
Инвентарь:
Количество денег:
Количество МагВт на начало эпизода, зарядка имеющихся артефактов:


Так же напоминаю о триггерах:

1. При нахождении в чумных деревнях на каждые два поста ГМ будет кидать кубик с вероятность подвергнуться заражению.
2. При нахождении на открытых пространствах вблизи Фельмара каждые четыре поста ГМ будет кидать кубик на вероятность нападения нежити.
3. При нахождении в городах и общении с людьми ГМ будет кидать кубик на вероятность заинтересованности игроком членов секты "Благого знамения".


Будьте внимательны и приятной игры!

+1

2

     Жизнь странствующего торговца всегда сопряжена с риском, начиная от банальных разбойников, которые спят и видят как перерезать кому-нибудь глотку и заканчивая разномастным болезнями. Сенна это знает. Сенна это принимает. Сенна с этим смирилась и осознанно идет на риски. Пусть она лучше сдохнет от кинжала в спину или горячки, чем будет гнить заживо в борделях или кабаках. Поэтому она не слишком-то переживает по поводу того, что её путь пролегает через селения, где по слухам странствует чума. Это создает определенные сложности, но они не столь фатальны для её дела. Даже напротив. Во время чумы начинается голод - люди болеют, не могут работать, а следовательно количество пищи стремительно сходит на нет, а это её шанс. Есть возможность продать подороже то, что удается купить за бесценок, именно поэтому Сенна спускает половину имевшихся у неё денег на то, чтобы загрузить собственную телегу пищей и травами. Можно было бы потратить больше, но оставаться без гроша в кармане ей совершенно не хочется. Она хочет получить как можно больше денег от торговли, а не остаться с пустым кошельком, потому и пошла на этот риск.
      Возможно, кто-то скажет, что наживаться на чужом горе - это мерзко, но Сенна - торговец, а у них свои понятия о порядочности и чести и, увы, уценка товара из-за житейских горестей вовсе не входит в привычный порядок вещей. Наоборот. Она достигает Альброка к утру, когда солнце медленно поднимается над линией горизонта, а Кляча начинает фыркать чаще обычного - устала от долгого ночного пути, да ещё и в темноте, кое-как развееваемой неверным светом факела. Ещё на подходе к деревне Сенна раскладывает по телеге веточки полыни - не хватало захватить с собой чумных блох - и скрывает нос и рот под влажным куском ткани - дышать зараженным воздухом тоже не хочется, а так хоть какая-то защита. Риск риском, но она должна приложить все усилия, чтобы попытаться избежать болезни. Потому и загрубевшие руки прячет в перчатках, чай среди покупателей и чумные попадутся или их родственники. Сенна не глупа.
     Пока город просыпается, Сенна кормит свою лошадь с рук - бросать сено на землю не рискует. На земле имеют свойство водиться крысы, а у них всегда была довольно черная репутация, а во времена чумы и того хуже. Отказываться от старой, но верной Клячи из-за укуса зараженной твари ей совершенно не хочется. Такими лошадьми не разбрасываются, даже если они достались дешевле, чем могли бы, даже если у них есть недостатки, которые сама Сенна предпочитает называть особенностями характера.
     Днем торговля идет оживленно и кошель постепенно тяжелеет. Людей даже не смущает взвинченная наценка, которая в другие времена заставила бы их вопить от злости и остервенело торговаться. Видать совсем оголодали. Потраченные на закупку товаров деньги получается вернуть за пару часов. Этак она к вечеру уедет с пустой телегой, но оно и хорошо.
      - Эй-эй! Подходи! Больше купишь - меньше денег отдашь! Кроличьи шкуры, прокопченные полынью, ни одна блоха не сунется! Мясо добротное, нигде больше такого не сыщешь! В похлебку кинешь - от свежего не отличишь! Подходи-подходи! - когда покупателей становится чуть меньше, Сенна тут же вскакивает на телеге, призывая людей хриплыми криками. Повязка заглушает речь, а потому орать приходится громче обычного, отчего в глубине глотки уже зреет хрип, покалывающий горло изнутри, словно комок жесткой шерсти. - Мужик! Да-да, ты! Ходь сюды! Жена печь любит? Бери муку - хороша чертовка, себе бы оставил, да печь некогда!
     Что не говори, а болезни - настоящее сладкое время для любого торговца. Напуганным людям можно всучить любую ересь, стоит лишь сказать, что лечебная. Сломленные общим недугом, об истинной пользе они начинают думать лишь тогда, когда торговец оказывается уже за много лиг. Оно и к лучшему. Меньше знаешь - крепче спишь. Узловатая бабулька стучит по борту телеги не менее узловатой палкой, заменяющей клюку, косясь глазом, приходится отвлечься от нахваливания собственного товара.
      - Бабуль, тебе чего? Шкурку? Травы? Или еды подкинуть?
      - Ты чего это, парень, тряпку-то нацепил? Чай подхватить чего боишься?
     Сенна усмехается. Парень. Если поначалу её ещё выбивало это из колеи, то со временем она даже перестала пытаться разубедить окружающих - меньше вопросов, да и у мужчин, иной раз, прав поболе будет, а кто ж её раздевать-то будет? Пусть каждый думает так, как ему заблагорассудится. Покупатель всегда прав, особенно если оставит как можно больше монет в её кошеле.
      - Так ведь заболею, кто вам еду-то возить будет?
     Старуха кряхтит себе что-то под нос и ничего не покупает. Вот же сволочь, только время отняла, а время - деньги. Приходится вернуться к остальным покупателям, спешно перекидывая товар и складывая звенящие монеты в кошель. Да, прибыльное местечко, что и говорить. Не зря сунулась, очень не зря. Чай так и на новую телегу можно будет наскрести, а там, глядишь, и вторую лошадь купить можно будет, авось скорость увеличится. Если повезет, что можно будет закупиться ещё едой, да вернуться, если хворь места не оставит. Нельзя же упускать собственную выгоду?
     Однако постепенно поток людей начал редеть - всё больше народа уходило к деревянному помосту. Опять что ли какие фанатики соберутся и будут трепаться про спасение? Сама Сенна в такие глупости не верит. Потому что и вправду глупости и ничего другого. Кто ж в эту ересь поверит? Разве что такие вот больные да напуганные люди.

инфосводка

Внешность: Тощая невысокая (167см) девушка, больше похожая на парня, не без помощи великоватой рубахи, заправленной в мужские штаны из плотной шерсти. Сапоги старые, с многочисленными заплатами, в правом голенище - нож. Темный шерстяной плащ, единственное, что выглядит более-менее дорогим. На руках перчатки. На лице повязка из куска влажной ткани, закрывающая нижнюю часть лица. На шее болтается кожаный шнурок с полутора десятками дубовых бусин, но из-за плаща украшения почти не видно.
Инвентарь: Телега, запряженная гнедым тяжеловозом. По телеге разбросаны веточки полыни. На продажу выставлены из оставшихся товаром полтора мешка муки, с десяток кроличих шкур, пахнущих полынью, полмешка вяленого мяса, два фунта сена, небольшой выбор одежды, украшений и сильно пахнущих полевых трав.
Количество денег: с учетом наторгованного 250 грошей.

+3

3

С самого начала благородная миссия, которую зельевар решил взвалить на свои плечи, не задалась. Сначала в Аренине он попал в какую-то странную передрягу, что почти не оставила после себя воспоминаний, но зато перенесла их с Виком на добрый месяц назад во времени. Можно было бы счесть это событие благом… Но вот беда: рекомендательные бумаги, которые ему выдала баронесса Нортгемт, были подписаны за весьма определённой датой. И любого сколько-нибудь внимательного читателя наверняка бы заинтересовало бы столь вопиющее несовпадение. Навряд ли кто-то бы поверил в версию с путешествием во времени: в этом Руфио успел убедиться на весьма неприятном опыте. Повезло ещё, что та жрица решила не обращаться к страже – иначе бы его ждала очень весёлая перспектива объясняться перед благородными стражами порядка, а затем в итоге наверняка ещё и посидеть под замком до выяснения обстоятельств. Куда проще поверить в подделку, чем в ошибку высокородной особы. Но уж если настоящая, неподдельная печать их бы заинтересовала… Всё равно ему бы предстоял увлекательный разговор с баронессой.
К счастью, обошлось. Но, тем не менее, бумага оставалась совершенно неподходящей для использования по назначению. А без неё… Серобашенники принимали любую помощь, это факт. Но, будучи в первую очередь орденом целителей, ценил он наиболее всего помощь тех самых целителей. Магов, жрецов и жриц – неважно. А лекари и зельевары… В них тоже была нужда, факт. Но вот только какая… Руфио недвусмысленно уведомили, что представители Ордена предпочли бы его видеть, если можно так выразиться, в тылу, готовящим зелья и эликсиры… Которые помогают как больному припарки. Перед тем, как отправиться в путь, мужчина собрал все возможные данные о чуме, и они отнюдь не внушали уверенности: недуг не лечился магией, и если раньше целебные зелья ещё могли спасти больного на ранних стадиях, то теперь же толку от них не было решительно никакого.
Немудрено ли, что жаждавший активных действий зельевар вежливо отверг это предложение? Конечно, это оставило его почти без поддержки: серобашенники ссудили ему немного трав, кое-каких простеньких эликсиров, пообещали найти добровольца для похода в зачумленные земли… И всё. Конечно, это уже немало. Но решительно недостаточно. Тем более, что добровольца так и не нашлось: по словам главы местного филиала ордена, единственная целительница, готовая найти любого попутчика в зачумленные земли, отбыла два дня назад, так и не дождавшись спутника.
Задерживаться в городе смысла особого не было. Подкупив припасов, жизненно необходимых в том месте, куда они отправлялись, зельевар вышел на Вороний тракт. Путешествия и походы были ему не в новинку: часть дня они с Виком прошли пешком, но затем им улыбнулась удача. Предстать перед путниками удача решила в облике достаточно оригинальном: на сей раз эта капризная дама решила принять облик скрипучей и расшатывающейся деревянной повозке, в которую везла пара понурых лошадей. Впрочем, возница выглядел несколько более весёлым: как выяснилось из разговора, ему удалось продать зерно и яблоки в столице курфюршества за неплохой барыш, и теперь он мог позволить себе новые инструменты взаимен уже разваливающихся старых. Хороший плуг, острый серп… Мужчина с улыбкой выслушивал восторги селянина. И был награждён за свою вежливость: за чисто символическое вознаграждение их с Виком взяли попутчиками. Дорога оказалась тряской и обильно сдобренной рассказами возницы, но это было куда лучше, чем плестись пешком.
Так они добрались почти до самого Санда. До городка пришлось идти пешком, но за ним удалось поймать ещё оного возницу и убедить того взять себе пассажиров.  Где-то близ Барвела они сошли с тракта, углубляясь в лес, и ближе к вечеру вышли к Снежной реке. Близ берега, под мерный шум перекатывающихся волн, они и заночевали – с тем, чтобы на следующий день отправиться вдоль берега в поисках переправы. Нашлась деревенька, с жителями не слишком приветливыми – но у них нашлась пара яликов. Опять кошель Руфио чуть полегчал, и на хлипкой лодке их с Виком вместе со всем скарбом переправили на другой берег.
К через два дня, к самому вечеру, они вышли к Броку. Город выглядел достаточно обыденно и спокойно: на улицах не пахло мертвечиной, в подворотнях не лежали гниющие тела, да и больных на улицах не наблюдалось. Этого места чума ещё не коснулась… Но она была рядом. Зельевар это чувствовал. Он видел, как от её дыхания люди ёжились, становились обозлёнными и напуганными. Как самые умные и острожные стремились сбежать отсюда на юг, а самые нерешительные боялись лишний раз высунуть нос на улицу. Здесь можно было бы остановиться. Это место оставалось пока что безопасным… Но там, где нет опасности, там и нет новых познаний. Так это работает – во всяком случае, с болезнями. И потому на следующее утро мужчина направился дальше на север. К Альброку.

Какой это был день их путешествия? Кажется, двенадцатый. Руфио не был уверен в этом наверняка. Последний день они с Виком провели, пробираясь через достаточно густой и красивый лес. Остатки золота висели над их головами, золото мерно шуршало под их ногами. Золото было даже в воздухе: отдельные листья срывались с ветвей, и, медленно кружа, планировали вниз, чтобы присоединиться к тысячам себе подобных. Поздняя осень в Озёрном крае… забавно, что за этого год он видит её уже во второй раз. Ну ничего. Главное – не встретить себя в прошлом. По идее, не должен: раньше он был куда западнее. Там он впервые встретил Вика и Сайруса, попал в этот странный и всеми забытый форт, что служил последним пристанищем древнего некроманта. Тогда им улыбнулась удача. Улыбнётся ли сейчас? Пока что всё лучшим образом.
Здесь, на холме, лес редел, постепенно превращаясь в отдельные далеко стоящие друг от друга деревца, сквозь которые проглядывала не просто опушка – целая небольшая равнина. Равнина во многом искусственная: уж больно чётко очерченными казались её края. Ещё несколько шагов, чтобы выбраться из-под лесного полога – и Руфио окончательно убедился в своей догадке. Внизу виднелась небольшая деревенька, вокруг которой можно было без труда различить небольшие поля и огороды. Она казалась запустелой – но с такого расстояния ничего нельзя было знать наверняка. Быть может, он достиг своей цели? Кажется, на ближайшем к нему огороде корпела одинокая маленькая фигурка. Было бы неплохо у неё всё выяснить. Вот только…
– Вик, надень рубашку, будь добр. И будь готов по моей просьбе надеть маску, ладно?
Маска… Слишком громкое слово. Чуме было плевать и на магию, и на зелья. С чего бы ей спасовать перед травами? Однако лучше хоть такая эфемерная защита, чем вообще никакой. Швеёй Руфио был паршивой, но с грехом пополам он смог вшить маленький мешочек с травами меж двумя лоскутами мягкой ткани. Быть может, эта болезнь по воздуху и не распространяется… Но лучше подстраховаться.

Свернутый текст

Внешность: Молодой человек, среднего роста (180 с копейками сантиметров) с антрацитово-чёрными волосами, достаточно крепко сложенный. На чуть смуглом лице имеется слегка отросшая щетина. Одет в тканные утеплённые бриджи, широкую рубаху и простенький камзол сверху. Обут в крепкие кожаные сапоги, за голенищем которых спрятан нож. За спиной тяжёлый рюкзак, набитый скарбом, а на поясе ножны с лёгким одноручным мечом.
Инвентарь: Кинжал за голенищем сапога и короткий меч в простых ножнах на поясе, фляга спирта, фляга эфира. 6 флаконов «Жейна» и 2 флакончика «Жала», одно «сердце эрфина», запас различных сушёных трав и грибов. Также имеется огниво, две импровизированные маски, одна пара перчаток из грубой кожи, коробочка с жиром, небольшой перегонный куб (45 сантиметров в длину), две колбы, пестик со ступой, пять стеклянных небольших флакончиков. Ещё – немного сушёного мяса, фляга с водой, книга «О снадобьях и настоях».
Артефакты: оба указанных в анкете
Количество денег: 29 вольг 70 грошей
Количество МагВт на начало эпизода, зарядка имеющихся артефактов: магией не владеет, артефакты подзарядки не требуют.

+2

4

Вик был рад выбраться из города, в нем он чувствовал себя неуютно. Все эти толпы людей, здания немного нервировали его, будто бы снова возвращая в школу, где приучивали спать под крышей. К тому же, город был наполнен не столько людьми, сколько следами их пребывания, шумами, а главное запахами. И запахи эти были далеки от цветочных ароматов.
Плюс мальчишку немало радовал новенький лук, перекинутый через плечо. Белобрысый выпросил его для себя на рынке, когда вместе с хозяином закупал продукты в дорогу. Сразу много не возьмешь, тяжело, да и испортится в пути, а лук позволял бить дичь прямо по дороге, если конечно отойти чуть в сторону.
Радости Вика от просторов не мешал даже объемный рюкзак, который он взвалил себе на плечи. Если бы Руфио не проконтролировал, то белобрысый взвалил бы на себя вообще всю поклажу, не оставив ничего зельевару. Хотя и так оставалось подозрение, что пятнадцатилетний оболтус тайком от хозяина нагрузил себе куда больше, чем в рюкзак Руфио.
Попутная телега пришлась очень кстати, она позволила сгрузить в неё свои вещи и пробежаться вдоль дороги. Пока зельевар болтал с возницей, мальчишка скрылся в придорожных зарослях, держа в руках только свой новенький лук и пучок стрел. К тому моменту как голос возницы начал сливаться в ушах в монотонный гул, невольник снова появился на дороге, чуть впереди, дождался когда телега поравняется и довольный зашагал рядом. Несмотря на то, что он растратил половину своих стрел, мальчишке удалось добыть бобра и несколько мелких птиц.  Добыча последних требовала изрядной сноровки во владении луком, зато они были вкусны, а главное их было вдоволь, потому что охотились на них редко.
За прошедшие дни пути, Вик показал себя довольно умелым охотником, не оставляя своего хозяина без дичи или рыбы на ужин. Зельевар со своей стороны пытался обучить невольника грамоте и травничеству. И если со вторым все было отлично, белобрысый с ходу запоминал для чего какая травка нужна, да где её найти, причем в последнем он вообще оказался превосходным подспорьем. В лесу Вик умудрялся увидеть или как-то учуять нужные травы даже на расстоянии и отыскать их после этого. С грамотой и непосредственно зельеварением все обстояло куда хуже. То что Вик не мог непосредственно увидеть, пощупать, он усваивал крайне плохо, да и вообще оказался в этом плане немного туповатым, будто бы подтверждая расхожую истину о людях со светлыми волосами.
К счастью, ехать на телеге пришлось не всю дорогу, иначе Руфио бы оказалось крайне тяжело объяснить вознице, отчего вдруг его слуга решил обратиться в растрепанную сороку. Сорока обозрела всех ошарашенным взглядом, после чего попыталась улететь, крайне неумело и тут же чуть не разбилась о первое же дерево. Это был уже третий случай когда Вик спонтанно обращался в зверушку. Правда, если в предыдущие разы это были кролики, то теперь птица. Как и в остальные разы через четверть часа мальчишка вернул себе нормальный облик и как и в прошлые разы ничего не помнил из произошедшего. Как не странно, но после этого события это стало случаться чаще. К счастью, это происходило пока они шли через дикую местность, Вик бежал рядом то в образе собаки, то в образе кота. Хотя и было видно, что собачий ему нравится куда больше. Только один раз, перед самым Седном Руфио пришлось спешно объяснять, что его слуга убежал купаться. Насчет последнего, это было не совсем ложью, несмотря на то, что осень уже полноправно вступила в свои права и воды в реках с каждым днем становились всё холоднее и холоднее, Вик не упускал случая ополоснуться.
Новое поселение не внушало какой-то особой радости, опять дома, опять люди, опять грязь. В довершении всего Руфио снова заговорил про рубашку. Рубашки Вик не любил, он знал почему, знал что она может быть полезна, но все равно подсознательно не мог чувствовать себя в них комфортно.
Благо, хозяином зельевар был не очень строгим и с ним можно было даже поспорить. Вот и сейчас белобрысый скривил лицо и спросил.
- Те кто заразился, рубашка много помогала?
Впрочем, полностью ослушаться он все же не мог и достал из рюкзака маски, два плоских мешочка наполненных сухими травами. Вик не дал Руфио самостоятельно мучиться с ними, почти сразу взяв дело в свои руки, так что мешочки получились довольно аккуратными, с ровными швами и протяжкой где нужно. Обе маски можно было надеть на лицо как положено, а не цеплять на нос подушку. Надевать её Вик пока не стал, просто завязал на затылке и сдвинул на лихо разросшуюся шевелюру.
- Мы теперь здесь жить будем?
Спросил он.

Описание

Внешность:
Загорелый дочерна парень лет 13-15, невысокого роста, худой и жилистый, отлично сложенный. Приятное лицо, пусть и немного детское, лишь ненмого тронуто белобрысым пушком, который хоть сколько-то заметным становится только под носом и на подбородке. Волосы выгорели на солнце почти добела, находятся в полнейшем беспорядке и уже изрядно отросли.
Левая рука невольника закрыта широким бронзовым браслетом, довольно искусной работы. Иногда Вик подсовывает в задумчивости под него пальцы, будто желая снять. Из прочей одежды, парень несмотря на уже прохладное дыхание осени облачен только в потрепанные штаны. Простой веревочный пояс украшен двумя брошками, что выглядит довольно странно, четырехлистный клевер и бело-красная, значительно облезшая, роза.
На левой лопатке красуется два небольших клейма "снежинка", при должном старании можно рассмотреть старые следы от кнута, уже полностью зажившие и сейчас практически не видные на тёмной коже. Клеймо на лопатке, как и следы кнута, говорят о том, что мальчишка раб, дважды пойманный при побеге. Рабов с таким клеймом редко встретишь в услужении у кого-то, их судьба либо быть повешенными, либо помереть в государевых копях.

Инвентарь:
Небольшой нож на поясе, скорее для еды и охоты, чем оружие, через плечо перекинуть лук, к нему же на поясе подвешен тул с пучком стрел.Запас различных сушёных трав и грибов. Также имеется огниво, две импровизированные маски, одна коробочка с жиром, пестик со ступой. Запас сушёного мяса, фляга с водой. Вощенный тент для палатки, пара одеял. Сменный комплект одежды Руфио. Котелок, походная посуда, легкий топорик. Рубаха Вика (на самом дне, чтобы достать надо выкинуть все из рюкзака).

Артефакты:
Бронзовый браслет (неснимаемый) на руке, амулеты Клевер и Роза на поясе
Количество денег: нет
Количество МагВт на начало эпизода, зарядка имеющихся артефактов: магией не владеет, артефакты подзарядки не требуют.

+3

5

Альборк

[dice=1936-1936-2:6:0:Шанс заинтересованности последователями культа благого знамения приезжим торговцем (меньше 6 - да, больше 6 - нет)]

Деревня Трытни

[dice=11616-1936-2:6:0:Шанс заражения чумой. Меньше 10 - нет, больше 11 - да]

0

6

Альборк

Люди всё прибывали и прибывали на площадь, стекаясь капельками в небольшую, пока ещё, людскую лужу, начинающую гудеть от домыслов и предположений. Информация об очередном сборе проповедников растекалась среди людей несколько дней кряду, успев не только известить горожан о появлении защитников с факелами, но и уведомить городскую стражу об этом.
Уже два месяца прошло с герцогского собрания, на котором сам герцог дель Вебер объявил Благое знамение еретиками, вредителями, велел вести с ними борьбу всеми возможными силами. Стража получала дополнительные монеты за каждого отловленного сектанта, каждому горожанину выдавалась дополнительная буханка хлеба за верные сведения. И кто бы мог подумать, что именно в столице альборкских земель, Благое знамение получит наибольшую поддержку среди городской знати?
Смотрел на мощёную дорогу пустыми глазницами лепрозорий, оплакивая пепельными слезами погибших. Смотрели на следы пожарищ люди, боящиеся новой чумы, подбирающейся к ним невидимым врагом. Смотрели и проклинали всех, кто был виноват и не виноват в том, что едва похоронив близких от Алой ленты, выжившие сами готовы были погибнуть от Тракковой длани.
Такое название получила болезнь, ещё не добравшаяся до города, но обросшая такими слухами, что люди готовы были верить во что угодно, лишь бы не умереть. Они жгли лепрозорий, убивали прокаженных, сдавали на людской самосуд знахарок, тех, кто когда-то вылечивал им подростковые прыщи, тех кто вытаскивал с того света близких, падающих от простуд, воспалений и прочего. Всех на плаху! Всех на костёр!!! Ради собственного спасения! Ради своей жизни!
В головах собравшихся эхом отзывались первые слова Благого знамения: «Не дадим им запугать себя! Не дадим им стать причиной нашей погибели!». Все боялись. Боялись и верили. Искали спасение.
Доски помоста заскрипели, и наверх поднялся высокий сутулый человек, одетый в простую рясу, подпоясанный простой веревкой. Единственное, что отличало его от простого послушника – прожжённый след на груди. Знак Благого знамения. Те, кто не понимал ещё иерархии в этой организации, принимали таких проповедников за рыцарей, некую аналогию инквизиции, святых воинов.
Святой воин взошел наверх, осмотрел площадь, примечая, сколько людей еще может подойти, сколько людей ещё можно привлечь. Он отметил торговца, слишком уж бойко распродающего свой товар, но не стал пока заострять на нём своё внимание. Сохраняя полное спокойствием и неминуемой печали лицо, мужчина заговорил с толпой.
- Братья и сестры! Да восславим же Двуликого в милости его, дабы уберег он нас от хвори проклятой!
Он сделал святой символ, и собравшиеся люди вторили ему.
- Пока вера наша сильна, Двуликий оградит нас от бед! Но и мы не должны забывать о том,  чтобы помогать нашему покровителю! Прошло время с того трагического дня, как был сожжён источник проказы и болезней! Тогда было нам сказано, что Двуликий это не одобрит и покарает нас, и что же?! Мы всё ещё живы, и нет в городе следов чумы и болезни!!! Это ли не знак того, что всё, что мы сделали, было одобрено богами?!
Люди зашумели. И верно. В тот ужасный день монахи города пытались остановить толпу обезумевших людей, призывали их к миру и терпению, и даже когда лепрозорий полыхал, они пытались помочь тем, кого прокляли сами боги! Прошло время, и город всё ещё стоит, и болезни нет. Тем временем голос продолжал литься из уст проповедника. Мужчина не был обладателем красивого голоса, и всё же он не резал уши, не заставлял морщиться от презрения к такому голосу, а наоборот, призывал прислушаться к словам.
На площадь вышли двое стражей. Один пожилой, усатый, он хмурил брови и злобно поглядывал на увеличивающуюся толпу. Второй молодой, чуть нервный. Он рассеянно смотрел на людей, попеременно утираясь рукавом своей куртки. Он сильно потел, но стойко шёл рядом и ровно держал свою туповатую алебарду.
- Ты смотри, опять он глотку дерёт! – Пробурчал старший стражник. – Ничего ему, паскуде, не делается. Ты его ругай, остужай, заставляй работать, а он знай себе, проповеди читает.
- Он людей успокаивает, - вяло отозвался второй.
- Успокаивает? Хорошее же успокоение, если их потом надо доуспокаивать древков! Ладно, давай поближе. Если что,у спеем его стащить с помоста.
Они направилась вдоль площади, словно бы совершая свой обычный патруль. Старший стражник остановился у торговой телеги.
- Эй, торговец! Какие товары нынче в цене? – фальшиво бодро спросил стражник у мечущегося от товара до монеты юношу.
Второй охранник вновь утёрся и тяжело вздохнул.

Деревня Трытни

Трытни – неуклюжее название от трутней, толстых бесполезных пчёл, что когда-то летали на этой поляне, нынче превращенной в деревню. Трытни никогда ничем не славились. Не было тут ни именитых магов, ни славных рыцарей, ни кузнецов великих, ни плотников умелых. Деревня как деревня.
Сегодня она только была необычно тихая. Тишина эта только, становилась куда привычнее детского смеха, ругани баб, да мужицких разговоров. Неогороженная ничем деревня казалась вымерла, если бы не лай собак, квохтание редких курочек, да коровьего мычания в запертом сарае. Жива была деревня, тихая только.
В самой тишине Икишка ковырялась в разбитом узком огородике, протянувшемся возле высохшей канавы, что в дожди набирала в себя воду и питала ёю растения, высаженные в кривых грядках. Была уже собрана морковка, еще в начале осени, но местами встречалась пропущенная, подросшая и не выросшая. Уже с пяток такой морковки, промёрзлой, грязной, но рыженькой, словно белка. Если повезёт, то в лесу можно будет опят найти и получится очень даже вкусный грибной суп.
Думала себе девка, думала, нагибалась, ковырялась пальцами в жесткой земле, уже засыпающей до следующего лета. Что-то достанет, осмотрит, потрет о ладонь, выкинет, или, наоборот, в корзинку положен. Ещё так пройти немного, и целых две недели можно будет супчики готовить, а если ещё клубень какой найдёт…
Когда она в очередной раз поднималась, чтобы потянуться, то увидела идущих от леса людей. Один молодой, в платке на лице, второй ещё моложе, без рубашки и тоже с платком. Грабители! Первая мысль заставила девку схватить корзину и помчаться к деревне. Но… если это грабители, то зачем же им так просто по дороге идти? Вторая мысль заставила её сбавить скорость, но всё равно добежать до дома, где Икишка тут же спрятала корзинку с овощами и прислониться к двери, наблюдая за тем, как к деревне направляются двое с платками на лицах.
Любопытно ей было, и страшно… Вот если бы маг тот был рядом. Уж с ним то её страшно не было бы… Глупая девка боящаяся кошек… Правильно бабка Укна сказала, была бы поумней, уже давно бы мужика охамутала. Маг, он ключи ко всем дверям знает, уже давно бы пристроил куда-нибудь.
А тем временем из деревни, по той же тропе, что и шли из леса путники, выходил мужик. Шапка на боку, рука на плечо топор закинула, Идёт себе, посвистывает тихую мелодию, да поглядывает на небо. Шёл этот мужик, ясное дело, дрова рубить, но завидев двух людей, приостановился. Нахмурился. Платки на лицах? Бандиты что ли? Совсем совесть потеряли, раз средь бела дня начали нападать! Но, что-то тут было не то. Уж больно мирно шли. Засланные? Он к ним на встречу. Не доходя пары десятком шагов, окликнул.
- Вы чьих будите?!

+1

7

     Чем меньше народа, тем меньше денег - эту простую, как мир, истину Сенна уяснила ещё спустя неделю после начала своей торговли. Торгуясь с воздухом много денег не получишь. Хочешь приобрести побольше монет - умей общаться с народом, умей заинтересовывать мимо проходящих, умей хвалить свой товар так, чтобы засматривались даже те, кому тот или иной пустякой и с доплатой-то не нужен. Это основные правила торговли. Мало кто захочет общаться с торговцем, который недовольно сверлит клиента и отвечает сквозь зубы. А вот ничтожными скидками на невероятно взлетевшие в цене товары можно привлечь любого дурака, поэтому Сенна не жалеет собственной глотки, стараясь привлечь как можно больше народа к своей телеге.
     Помнится, как-то ей на этот счет немало высказали такие же торговцы, мол слишком шумная, дела вести мешаешь, девушка в ответ на это лишь пожала плечами и сказала, что у каждого свои методы налаживания благополучия своей профессии. Разумеется, торговцы не были в восторге, а потому ночью даже попытались подрезать из её телеги немного товара. Попытались, да только вот удача их оставила. Кляча, напуганная шорохами в темноте, дернулась так, что сама Сенна едва не свалилась с телеги, а потому, едва разлепив глаза, сонная была крайне недовольна и первым делом потянулась за припрятанным ножом. Она никогда не была любителем кровопролитий, но свою жизнь предпочитала оценивать весьма дорого. Впрочем, решительных действией от неё и не требовалось, потому что сунувшийся было к лошади торговец, получил копытом по какой-то части своего тела, ознаменовав это бранными речами, а его товарищ предпочел и сам удалиться, пока не получил на орехи.
     Сейчас же ей никто особых замечаний не делает, но с каждой минутой Сенна отдается зазыванию народа с всё больше угасающей страстью. Да и смысл кричать, когда тебя не хотят слушать? Тут хоть ногами затопай, а внимания так и не удостоишься. Остается довольствоваться тем народом, что ещё топчется у её телеги. Река денег постепенно переходит в тонкий ручеек, а вместе с ним иссякает и настроение торговки, однако покупателям приходится улыбаться. Когда у телеги едва остается пара человек, Сенна замечает, как сбоку к телеге подкрадывается какой-то оборвыш, поблескивая глазами. Ага, а вот и воришки. С таким она сталкивалась нередко, в любом захолустье находился хотя бы один ребенок, который надеялся утащить из телеги хоть что-нибудь. Впрочем, она ведь и сама в детстве иной раз до жути хотела что-нибудь да урвать за бесплатно, только вот то ли смелости не хватало, то ли приоритеты расставляла возможность добротной трепки.
      - Эй, мальчонка, ты куда это руки свои загребущие тянешь? - окликает его девушка, перекидывая сдачу одному из последних покупателей.
     Парнишка сразу же делает вид, будто он здесь всего лишь проходил, но Сенна дурой не была и не позволила бы никому сделать себя таковой, а потому резким движением подскакивает к краю повозки и хватает не успевшего ещё улизнуть парня за плечо.
      - Воровать удумал, паршивец? - хмуро осведомляется девушка, не обращая внимания на роптание мальчишки. - Знаешь, что в моей родной деревне делали с такими вот ворами? Им отрезали по пальцу за каждую украденную вещь. Чик. Чик. Чик. Чик. Чик, - каждый такой “чик” девушка сопровождает загибанием пальца, пока в итоге не получает кулак. - А когда пальцев не оставалось, отрезали руку. Сначала по запястье, потом по локоть. Как-то я видала мужика, у которого руки были отрублены по самое плечо. Такой же участи ищешь?
     Пацаненок бледнеет, а затем начинает вырываться с гораздо большим рвением, едва не выворачивая Сенне руку. Приходится отпустить, пофыркивая от смеха. Конечно, ничего такого в детстве она не застала, однако за время торговли успела выдумать кучу таких историй для запугивания детворы. Авось в следующий раз подумают, прежде чем захотят что-нибудь у кого-нибудь стянуть.
     Вернувшись на своё место, Сенна с некоторым недовольством косится на толпу. Если бы не творившееся там оживление, то глядишь её кошель потяжелел бы ещё сильнее, а так одно разочарование. Надолго ли вся это кутерьма продлиться? Однако не успевает она помянуть Альброк крепким словцом, как к телеге подходят два стражника, заставляя её внутренне напрячься. Нельзя сказать, что стражников Сенна не любит, но иные из них бывают крайне премерзкими типами. От некоторых и вовсе без пары монет не отделаешься - будут стоять над душой и портить всю торговлю. Не дай бог и эти такие. Проще тогда сразу сняться с места и отправится в другой город, надеясь, что там дела идут для кого-то не лучше, а лично для неё - не хуже.
     Однако эти с первого взгляда вроде бы мирные, по крайней мере, не тянут сразу открытую ладонь, мол давай-ка делись добром подобру-поздорову, а то со свету сживу. Сенна улыбается, хоть и осознает, что из-за повязки этого не видно. Привычки на то и привычки, что отказаться от них чрезвычайно сложно.
      - Так это, мясо хорошо идет, советую, сам всю дорогу на нем держусь, а так и не приелось, шкурки тоже неплохо уходят. Только вчера полынью коптил - воняют так, что слезы из глаз, но для дела это хорошо. Мука тоже хороша, но берут в разы хуже, - делится информацией Сенна, не стараясь излишне изворачиваться. Со стражниками стоит быть аккуратнее, они тебе не обычный тупоголовый крестьянин, у которого мозги всё как плугом перепаханные. - Травы тоже неплохо берут. От всякой дряни неплохо помогает. Пошто интересуешься? Из интереса, аль покупать что будешь?
     Сенна облокачивается на борт телеги, внимательно глядя на мужчин. Если женатые или есть какая девица на примете, то получится пару украшений сбагрить, особенно если любовь безнадежная. Вот этому, утирающемуся, пожалуй, особенно интересно будет, она бы на такого не клюнула, а мужики, как правило, на бабий род особо падки, особенно такие непритязательные. Нужно будет предложить, да только не сразу, а то ещё чего не то подумает.
      - А шо эт у вас тут такое творится-то? А то вся жизнь в разъездах, а жизнь-то - вшить - и мимо пролетает, как летний день, - присвистнув спрашивает Сенна, кивая в сторону помоста. Будучи торговцем она объездила немало городов, видала немало волнений, однако с подобным пока не сталкивалась, оттого и интересно узнать что же здесь такое творится.

+1

8

Как всегда, стоило заговорить об одежде – и Вик скривился, словно лимон проглотил. Зельевару стоило большого труда подавить вздох. Спутником паренёк был попросту незаменимым, и даже привыкнув к путешествиям в одиночку, Руфио с удивлением обнаружил, что присутствие напарника значительно упрощает им обоим жизнь. Во-первых, двум, идущим вместе, нужно куда меньше вещей, чем двум одиночкам. Это позволяет разделить ношу, что при долгих пеших переходах очень сильно облегчает жизнь. Во-вторых, Вик изрядно удивил мужчину, когда во время похода по рынку в Аренине, углядел на прилавке небольшой лук и загорелся внезапным энтузиазмом. После их визита в логово древнего некроманта они могли себе позволить денежные траты, так что Руфио не стал жадничать и позволил мальчишке выбрать себе оружие и амуницию к нему. Позже, уже за городом, выяснилось, что желание оказалось отнюдь не праздным: Вик зарекомендовал себя отличным охотником, и неизменно снабжал их дичью на ужин. Ну и в-третьих, когда зельевар начал учить его основам травничества, паренёк впитывал знания словно губка, отзываясь совершенно неожиданным пониманием. Вот только жаль, что грамоте он так хорошо не учился…  Но, в самом деле, нельзя же требовать всего и сразу. Что интересно, свои новые знания на практике Вик применял почти тут же, и, хотя в осеннем лесу из целебных трав и грибов можно было найти очень немного подходящих, стараниями паренька сумка Руфио пополнилась ещё парочкой свежих травок. Главное, чтобы они пригодились…
Но какие-то вещи оставались неизменными. В частности – неприятие одежды. Что в городе, что в лесу, что сейчас, белобрысый мальчишка упорно отказывался надевать рубаху. Отчасти его понять можно было: ещё в снегах зельевар имел возможность убедиться, что холод пареньку нипочём, и, пощупав его кожу, нашёл причину. Вик на ощупь был горяч. Неестественно горяч. Мужчина бы сказал, что у него жар, причём очень серьёзный, который обычно сопровождается бредом и слабостью… Но мальчишка оставался свеж, как огурчик. Его тело претерпело какую-то коренную перестройку, и теперь сжигало любую лишнюю энергию, выделяя массу тепла, и оттого в любой одежде ему было жарко. Это внушало тревогу и лёгкую грусть: человеческое тело не приспособлено для таких нагрузок, и это значило, что мышцы и сосуды Вика износятся очень рано. Скорее всего, в возрасте двадцати лет с лишним. Но, с другой стороны… Жар – это обычно ответ тела на болезнь. Попытка отторгнуть чужое – не всегда эффективная, но… Раз так, то Вик если и не невосприимчив к болезням, то весьма к ним стоек. Но всё же, защита лишней не бывает.
– Никак не помогала. Зато она, быть может, помогла тем, кто не заразился.
Аргумент этот, по-видимому, не с лишком впечатлил паренька. Но зельевар решил настоять на своём. Ещё чуть-чуть они препирались, затем искали рубашку Вика… И в итоге лишь убедились, что для того, чтобы достать её, им придётся перекопать половину содержимого одного из рюкзаков. А то и больше половины. Руфио одарил своего спутника ещё одним недовольным взглядом: только глупый или наивный поверил бы, что это лишь совпадение. Но… Раз так, то им оставалось двигаться только вперёд. Без рубахи.
– Не знаю, Вик. Быть может, мы задержимся тут надолго, может, уйдём уже завтра. Зависит от того, что мы здесь увидим и услышим.
Их заметили. Единственная фигурка, оказавшаяся вблизи молодой девицей, вздрогнула при виде мужчины и мальчика… И ринулась в сторону ближайших домов, заставив зельевара вздохнуть. Их ведь всего двое, а Вик ещё мальчишка. Хотя, мальчишка с луком…  Неважно. Но неужели у них был столь устрашающий вид? Словно услышав его мысли, беглянка замедлила шаг, бросив ещё один взгляд через плечо, но всё же скрылась за крыльцом ближайшего дома.
Резкий, настороженный крик разнёсся над вытоптанной тропкой. Их заметил ещё один обитатель этого места. Похоже, он тоже не слишком доверял внезапным гостям, но и откровенной агрессивности пока не проявлял. Повернувшись к дровосеку, Руфио выставил руки ладонями вперёд в знаке мира и открытости, совершенно одинаковом для всех мест и народов.
– Целитель я. Целитель-травник. А это мой ученик. Если в вашей деревне есть нуждающиеся в помощи, то мы готовы её оказать. Ежели нет, то мы отправимся дальше, сегодня, или, если найдётся ночлег – завтра.
Зельевару было не впервой ладить с деревенским людом – зачастую косным, подозрительным и недальновидным. Не везде лекарей принимали одинаково, но, чаще всего, им были только рады. Хотелось бы надеяться, что и здесь выйдет так….

+1

9

Альборк

- Из интереса пока. - отозвался стражник, рассматривая товар, или делая вид, что рассматривает. Он водил носом по прилавку, заглядывал во всё, что можно заглянуть, а сам косил глаз в сторону деревянного помост. Ах, как бы он хотел, чтобы проповедник и все его дружки не стояли на помосте, но находились там... скажем, в подвешенном состоянии. Мужик хихикнул сам себе. - Пусть лучше пролетает в пути, чем под клинком в бою. Сиди не отсвечивай, торговец, глядишь и дальше будешь жизнь прожигать в пути от города до города.
Сказано это было без злобы, но с явным предостережением, мол нечего сюда лезть.
Закончив ревизию, стражник отдалился от телеги, направился к помосту, изображаю скучающий вид. Его напарник устало прислонился к телеге, смахивая очередные капли пота. Он думал о том, чтобы отпроситься домой, взять денек, другой, сходить в храм для покаяния и исцеления, отоспаться... Но, до вечера его никто даже слушать не будет.
- Есть травки какие, от хвори? - Спросил он у торговца. Вздохнул, смахнул пот, - ты на него не обижайся... Тяжелы нынче дела в Альборке, кругом враги, слухи, страх. То чумой грозят, невиданной, то вон,, силами новыми, благодать обещающими. Торгуй себе на здоровье, да покидай город поскорее. Не спокойно у нас тут становится.
На последних словах, стражник как то особенно сильно вздохнул и слегка повалился на телегу, крепко держась за свою алебарду.
А над площадью разносился окрепший голос проповедника. Ему вторили согласные голоса горожан, недовольные тем, что власти ничего не делают. Их окружает болезнь, враг! Невидимый и оттого ещё более страшный! А что власти? Молчат! Молчат и ничего не делают!!! Ворожеи прикидываются знахарками, травят народ, а власти и церковь молчат! С каждым возгласом толпа все яростнее и охотнее соглашалась с тем, что им рассказывают.
А пробирающийся мимо людей стражник понимал, что ещё немного и он один уже ничего не сделает. Он подошёл к помосту, протиснувшись через двух мужиков. Обоих он знал - верные слуги Двуликого, уважаемые кожевники в городе. Что они тут забыли? Проповедник тем временем вещал о том, что источник болезни в греховности людей, что они пользуясь услугами травников, доверяют свою жизнь не Двуликому, а злым мыслям этих существ! Кто знает что за травы они собирают, какую ворожбу на них насылают! Сколько людей страдают от болезней, потому что ходят к таким вот...
- Хватит глотку драть! Ты и твои дружки уже один раз науськали людей, и нанесли непоправимый ущерб городу! - Сказал стражник, недовольно глядя на сектанта.
Проповедник поперхнулся, гневно взглянул на стражника и побагровел.
- Как ты, слуга народа, смеешь прерывать благую проповедь? Ты такой же как ив се, ты так же грешен и так же нуждаешься в спасении! Отрекись от своих глупых идеалов и вступай в наши ряды!
- Я служу кому надо, а тебя я попрошу спуститься. С тобой давно капитан стражи хочет поговорить.
Опасливо сузились глаза проповедника. Горел в них фанатичный огонь, который он разжигал в сердцах и умах других, не забывая при этом и о себе.
- А то что?
- А то мы с напарником быстро тебя снимем и отведем охладиться в катакомбы под городом. Верно?
Стражник обернулся и не увидел своего напарника. Вместо него стояли люди с горящими глазами, прожигающие его взглядом, полным слепой веры в то, что убивая всех на своём пути, они найдут спасение.
- А ну назад! В катакомбы захотели?
Рука в латной перчатке крепче схватила древко алебарды, но что одна алебарда против толпы?
- Да наступит благое знамение!
Расправа была быстрой, и патрулирующие площадь стражники не сразу заметили, как толпа прильнула к помосту, а потом резко отошла. В верх, словно головы пасущихся оленей, поднялись горящие факелы. Благое знамение начало своё шествие!

Деревня Трытни

Дровосек почесал затылок.
- Целитель значит? Ат чего ж помощь не нужна, очень даже нужна. Давеча у нас Альхо ногу повредил на мельнице, лежит сейчас у бабки Аглы, Веша у нас приболела, кашляет второй день уже, да коль вы и по животным тоже, то зайдите к кузнецу, у него корова что-то зелеными слюнями начала капать. Небось опять Надена порчу навела... Но это уж вы сами.
Мужик ещё раз внимательно осмотрел целителя и его ученика. Странные они были. Целитель слишком молодой, а ученик его почти голый... Не к добру это всё же, но они не походили как ни крути на бандитов. Махнув рукой в сторону деревни, мужик добавил:
- Икишка в ближнем доме живет, она у нас за травницу. Да только опыта у неё не хватает. К ней идите, она все покажет и травами поделится.
Сказал и направился к лесу. Дрова сами себя не нарубят.
А Икишка тем временем в щелочку подглядывала, что в поле творится. Видела она и то, как Альгер разговорился с гостями, как махнул в сторону деревни рукой. Может, и не бандиты. Альгер в людях разбирается. В магах только не очень, но в людях разбирается. Может, и стоит им помочь, думала про себя девушка, вернувшись к раскладке овощей, как только дровосек направился к лесу, а вышедшие из леса люди направились к деревне.

На другом конце деревни в домике напротив колодца в подвале булькнуло варево в котелке. Человек в черном балахоне обернулся, подошёл, взял за медную ручку мешалку и медленно начал мешать булькающее неприятного вида варево. Когда пузырьки прекратили появляться, он отпустил мешалку и отошел в тень к столу. На деревянной столешнице были разложены травы и копыта, куски мяса и склянки с порошками. Черная фигура склонилась над потертыми страницами старого дневника. Свежие чернила впитывались в старые страницы, вырисовывая новую формулу, очередную. Кто же знал, что всё так может обернуться? Что верная формула подведёт в такой неожиданный момент....
Варево вновь булькнуло, но в этот раз фигура не стала его мешать. Вместо этого в варево был высыпан порошок из черной склянки и бурое месиво превратилось в багровое. Теперь нужен подопытный, чтобы проверить эффективность новой формулы.

+1

10

Само собой, сопливая корова мужчину ничуть не заинтересовала. Конечно, он мог что-нибудь попытаться определить по внешнему виду животного, по его общему состоянию, и, руководствуясь, скорее, интуицией, выдать ей тот или иной травяной настой, а то и полноценное зелье. Но он привык лечить людей. Быть может, не так хорошо, как маг-целитель или даже хороший и опытный лекарь-костоправ: умение зельевара заключалось всё-таки в чуть другом. Приготовить нужную микстуру, уже зная недуг или отгадав его по симптомам, продать её за определённую цену, иногда - проконтролировать процесс выздоровления. Без крови, без долгих, бессонных ночей над постелью больного. Правда, в ближайшие дни всё может очень сильно поменяться. С ногой селянина особых проблем не будет: достаточно будет осмотреть рану, и, исходя из увиденного, назначить лечение. Если там поселилась зараза - промыть "чистым серебром" если (хотелось бы в это верить!) нет - наложить повязку, пропитав её предварительно "тристеном" либо вытяжкой альфьены. Куда интереснее, от чего же кашляет некая Веша. То вполне могла быть обычная простуда, быть может, ушедшая вглубь лёгких: для застуженных лёгких всё же не сезон, да и проявлялись бы они куда более тяжело. А ещё кашель мог быть и первым признаком чумы.
Был лишь один способ это узнать: осмотреть больную. Их с Виком новый знакомый решил более не тяготить гостей деревни своим присутствием, и оттого, сказав на прощание лишь где найти местную травницу, продолжил свой путь в сторону леса. Оставалось лишь пожелать ему удачи, да повернуться к ближнему дому - тому самому, на который указал дровосек. И в котором по необычному совпадению совсем недавно скрылась хрупкая, и, как показалось на первый взгляд, нескладная девчушка.
Меньше всего Руфио хотелось в этот момент пугать их потенциальную союзницу ещё больше. В первый раз она явно напугалась, завидев их... Кто знает, что придёт несчастной девочке в голову, когда она вновь увидит двух незнакомых и кажущихся ей опасных мужчин? Не заголосит ли на всю деревню, призывая мужиков сберечь её от двух бандитов?
И всё-таки, отношения надо было налаживать. Несмотря на свою молодость, Икишка оставалась единственной местной травницей, и оттого могла знать побольше и про недуги жителей деревни, и про дела в соседних деревнях. Как ни крути, а знахарь или травник в деревне - персона важная. От него, или неё, зависит здоровье, а вместе с тем и жизнь каждого. Без него не пройдут роды. Всё это ставило деревенских знахарей если не выше, то наравне с деревенскими старостами.
- Пойдём друзей заводить, что ли...
И они пошли. От дома травницы их с Виком отделяло немногим более дюжины шагов, и на протяжении всей этой недолгой дистанции их никто не встретил. Зельевару казалось, что на них смотрят... Но то мог быть лишь самообман. Единственным, кто точно смотрел на колоритную парочку, был дом таращащийся на Руфио и его спутника сквозь зарытые ставни окон. Похоже, первый шаг всё же придётся делать ему. Ох уж эти пугливые деревенские девицы...
- Хозяйка! Отворяй. Мы пришли не со злом, но с помощью. Я Руфио, травник, зельевар и лекарь. А это Вик, мой ученик.
Молодая, пугливая... Обычно такие черпают знания у более старших. Казалось вечным и логичным, что мелкие и тихие девчушки сопровождали сварливых и склочных старух-знахарок, что знали своё дело если и не в совершенстве, то уж точно весьма неплохо. С ними всегда было трудно договориться, но игра стоила свеч. Но, если "опыта не хватает", эта молодка - единственная, кто ему поможет.
Всё лучше, чем ничего.

+1

11

    Сенна едва слышно хмыкает, усмехаясь. Не отсвечивай, да? С одной стороны, дельный совет, с другой стороны - совершенно бессмысленный. Как же ей торговать, если она просто будет тихохонько сидеть в сторонке? Эгей, такими методами дело не наладишь, впрочем, на рожон действительно лезть не стоит. И пусть открытой угрозы в словах торговца не было, торговка неосознанно напряглась - куда же её занесло? Неужели, здесь и правда не слишком-то спокойно. Болезнь, конечно, всегда приносит с собой смуту и общественное безумие, только вот, о масштабах очередной неразберихи Сенна и не догадывалась. Так всегда бывает, когда странствуешь - новости достигают адресата с заметным опозданием, а то и вовсе не достигают, теряясь в людских разговорах.
     Девушка едва слышно цокает языком, провожая одного из стражников взглядом, а затем переключается на его товарища. Внутри появляется смутная догадка о том, что парнишка болен, причем болен не слабо. Может эта его потливость следствие сильного жара? Сенна, конечно, не лекарь, но знает, как это обычно бывает, потому роется в собственном товаре и выкладывает на дне телеги, неподалеку от стражника, несколько пучков трав, перевязанных тонким кожаным шнурком.
      - Вот против лихорадки, выбирай любые, отдам за полцены, - Сенна чуть щурит глаза, улыбаясь. Травы даже за полцены выйдут чуть дороже, чем можно было бы их купить в другом месте. Прибыли она, конечно, с этой покупки получит меньше, только вот обирать стражников себе дороже. - Я приму твой совет к сведению. Думаю, вечером меня здесь уже не будет, а может и раньше.
    Зависит всё, конечно, от того насколько быстро ей удастся продать товар, но задерживаться в городе Сенна навряд ли будет, разве что подвернется какая крупная сделка, но это маловероятно. Не то место, не то время. Да и что понапрасну стоять в городе? Она даже переночует с большим удовольствием где-нибудь в поле, свернувшись в телеге клубком в окружении мягких шкурок.
     А вот пареньку бы явно стоило вернуться домой да вызвать лекаря. Он хоть не заразный? Трогать его, даже в перчатках, не очень-то хочется, да и Сенна зарекается, что вечером обязательно обработает повозку травами. Так, на всякий случай. Осторожность не бывает лишней никогда.
     А между тем голоса становились всё громче и всё четче Сенна различала чужие слова. Ага, и вправду болезнь, значит, слухи её не обманули. Впрочем, это было понятно ещё по оживленной торговле, но теперь-то у неё были какие-никакие доказательства. Обычно люди либо скрывают болезни, либо орут о них во всю глотку. И второй вариант страшнее, потому что хворь очевидно вышла из-под контроля, сея среди людской общины хаос. А тут и до безумия недалеко. На словах о травниках Сенна тихо кряхтит и старается убрать травы ладонью подальше - этак и к ней прицепятся какие-нибудь фанатики. Наживать же проблеме Сенне совершенно не хочется. Зачем они ей? Только вот, похоже, здесь от них никуда не скрыться.
     Перепалка стражника с проповедником не вызвала у торговки ничего, кроме досады. Бывают же такие люди, которым всё неймется. Впрочем, они всегда получают пропорционально своей жажде правды. Идиоты, что с них взять. Однако от разворачивающегося зрелища внутри поднимается тревога. И вот на кой ляд она сюда сунулась? В следующий раз стоит быть осмотрительней. Сенна цокает и, схватив несколько пучков трав, всучивает их стражнику, пока никто ещё не обращает на неё должного внимания, остальные же травы торопливо прячет среди мешков и шкур, авось и пронесет.
      - Ладно, парень, сегодня твой счастливый день, - мягко произносит Сенна, стараясь скрыть всё нарастающую нервозность, - забирай даром да топай домой лечиться, а то рухнешь прямо тут.
     Совершенно точно нужно поскорее отослать стражника куда подальше. У людей ведь как? Виноват один - значит вину перекинуть можно и на другого, а ей излишнее внимание ни к чему, особенно если оно не связано с торговлей. Сенне достаточно дорога её голова для того, чтобы обеспокоиться. И раз этим кадрам не нравятся травы, то стоит сделать вид, что она торгует только едой да одеждой, это ведь не вызовет у них осуждения? А ещё определенно точно стоит держать нож поближе к себе, так себе защита, но всё лучше, чем ничего.

+1

12

Альборк
[dice=1936-7744-2:6:0:Шанс заинтересованности последователями культа благого знамения стражником (1, 7-12 - да, 2-6 - нет)]

Деревня Трытни
[dice=7744-1936-2:6:0:Шанс быть укушенным блохой (меньше 9 - нет, больше 10 - да)]

0

13

Альборк

Молодой стражник чуть улыбнулся, глядя на протянутые со скидкой травы. Он благодарно взглянул на юного торговца, прекрасно понимаю две вещи – ему было плохо, и ему было всё равно, сколько эти травы стоят. Он уже готов был потянуться за кошелем с монетами,  как кашель скрутил. Он отвернулся, прокашлялся, обтёр кожаную рукавицу о штаны и вновь повернулся к торговцу.
- Благослови Двуликий таких торговцев как ты. – Прохрипел он, так и не откашлявшись от того, что терзало его горло.
Он вновь потянулся за кошелём, но тут случилось странное. Шум с площади выбивался из привычной шумихи площади. Казалось, по краям площади всё затихло, а в центре зарождалась настоящая шумовая буря. Только сейчас стражник заметил отсутствие напарника и толпу, обнажающую в руках факелы, которые уже начинают загораться благим знамением.
Стражник попятился, прижимая к себе всученные бесплатные травы. Он начал паниковать, почему-то уверенный в том, что толпа эта настроена куда более агрессивно, нежели об этом можно было судить по напутствующим речам о прощении и покаянии. К толпу уже шли стражники с другой стороны площади и алебарды из опасливо накренились к людям. Толпа начала петь какую-то хоровую песню, призванную отмаливать грехи. Песни вызывала тоску и апатию, столь заунывна она была.
Только вот вместо мирного шествия, толпа почти сразу ощетинилась факелами, в ответ на алебарды в их сторону. Вперёд толпы вышел сектант и возвел руки к небу, опуская их к земле в сторону стражников.
- Вы!!!! Слуги нечестивых!!! Вы сами нечестивы!!!!  Как вы смеете служить тем, кто стал проклятием своего народа!!!
Визглявый голос далеко разносился на площади, будоража людей. Горожане в панике начали отступать с площади, а в свою очередь к площади приближались стражники. Мало их только было.
Кто-то в панике попытался залезть в телегу, попутно обшаривая всё, что там лежит.
Шествие двинулось, к счастью, не в сторону телеги и торговца, прибывшего в город только сегодня. Пламя факелов возвещало благое знамение в головах сектантов, а по факту обезумевшие люди просто пытались уничтожить всех, кого они винили в своих бедах. Где-то раздался бой колоколов. Походу, сегодня время торговли закончилось, и пока закрывать лавочку.

Возле казармы было оживление. Новости о собрании благого знамения быстро распространились по городу и стражники были готовы ко всякому. Но, как то уж быстро всё это произошло. Уже били колокола, уже выбегали из казармы стражники, хмурые и злые, прячущие за этой злостью страх. Уже пришли монахи, собирающиеся успокаивать толпу речами истины. Приказ герцога был прост – еретики, судьбу определять по совершённым преступлениям, приказ графа был ещё проще – всех в тюрьмы, потом на каторжные работы. Приказ барона, являющегося и градоуправляющим, тоже был не сложен – задержать, усовестить и на работы. Один раз уже так было. Но за сожженный лепрозорий наказаны были обычные горожане,  а зачинщики бежали. Теперь в толпе был зачинщик, и сбежать ему не удастся. А горожане… Что ж, каторга принимает всех.

Деревня Трытни

В дверь постучали и Икишка, взволнованно,  прижала руки к груди. Раздался голос молодого человека,  и девушка нерешительно подошла к двери. Руфио…зельевар? Какая странное имя, он наверное с островов. Говорят, у них там имена странные, а еще они с морскими эльфами…Она всё же подошла к двери и прильнула к маленькой щели сбоку. Да, это был тот самый молодой мужчина с его странным темнокожим помощником в одних штанах…. Она всё ещё не решалась, но руки её уже легли на засов, отодвинули его и дверь легонько приоткрылась. Икишка выглянула половиной лица, внимательно, с опаской и любопытством осматривая гостей.
- Странно ты выглядишь, для лекаря и зельевара… Особенно твой ученик.
Большой василькового цвета глаз опустил черный зрачок на Вика, изучая странного мальчишку. Девушка не спешила принимать гостей, хотя видела и отсутствие кинжалов, заляпанных кровью, и отсутствие кровавых пятен. Только грязь и пыль дорог. Мужчина не выглядел лгуном, мальчишка тоже не был знаком ни по поводкам, ни по коже, ни по слухам. Хотя… Слыхала она о цирке, где были темнокожие мальчишки, вытворяющие разные акробатические номера. Но раз этот ученик зельевара, то вряд ли он имеет отношение к цирку.
Нехотя, всё ещё опасаясь, девушка дверь открыла.
- Входите.
Сама она тут же скрылась внутри дома. Раз гости, то надо умыть, накормить… А кормить то особо и нечем. Разве что каша постная, да по ложке мёда туда…. Настой калиновый на березовом соке ещё можно подать.  Девушка с грустью посмотрела на морковку. Похоже, сегодня она суп приготовит слишком поздно.
- Там за печкой корыто с водой и полотенце, - сказала Икишка расставляя побитые от времени глиняные миски и истертые деревянные ложки.

В тенях старого сарая пошевелилось что-то тёмное, медленно выросло и тут же усохло, выпуская из себя темную фигуру.  Фигура прошлёпала босиком по траве, нырнула в свет, явив себя перепачканным в пыли магом и направилась к своему дому, где на пороге лежала сонная толстая мёртвая кошка. Это была его любимица, почти не отличимая от живой. Даром та дурёха-девка могла видеть…. Ох уж эти недоделки. Маг вошёл в дом, вдохнул привычный аромат полыни и сосны и направился в комнату за печкой. Дела шли, но шли не очень. Надо было внести в дневник новые пометки. Мужчина скрылся за шторкой, имитирующей дверь и взял за уголок маленькую потёртую книжицу, сделанную из мятых свитков и перетянутую грубой верёвкой. В этом дневнике он хранил свои, и только свои соображения обо всём, что ему приходилось создавать.

+1

14

Странно, странно… Подобные высказывания для Руфио были не в новинку. Часто ему приходилось слышать подобное, и обычно как раз в подобных маленьких, далёких от больших городов деревеньках, где из лекарей – старая бабка-травница, что по совместительству ещё и повитуха. Им кажется что лекарь и целитель должен быть стар, убелён сединами и умудрён годами, неспешен в своих движениях и поступках, мудр и рассудителен… А кто такие зельевары обычные селяне чаще всего и вовсе не знают. Оттого мужчина отрекомендовался подобным образом лишь этой девочке, местной травнице, что сейчас казалась совершенно потерянной. Шутка ли: сразу два гостя в её скромном доме, по-видимому – в неурожай, да ещё и такие, от которых она сама сначала сбежала в страхе… Но со смущением, похоже, Икишка боролась вполне себе успешно. Тем лучше: хотя бы до завтрашнего утра им, по-видимому, придётся общаться с юной травницей достаточно регулярно, и тем лучше будет, если она привыкнет к обществу Руфио.
– Я с островов. Так уж вышло, что мастерство зельеварения далось мне сравнительно легко, а сидеть на месте долгое время мне не по нраву. Вот и путешествую помаленьку, от города к городу, от деревни к деревне, помогая в меру своих скромных сил.
Корыто с водой нашлось достаточно быстро, равно как и потемневшее от времени, но всё ещё красивое полотенце с вышитым петухом. Интересно, это сама хозяйка дома вышивала? Или кто-то ещё из этой деревни? Мужчина отёр влагу с рук и лица, окинул полотенце ещё одним долгим, оценивающим взглядом, и передал его Вику. На столе уже появились неглубокие глиняные миски, и девушка уже сноровисто раскладывала рядом с ними ложки. Лицо её было омрачено печалью – и, в общем-то, было несложно догадаться какой. Судя по тому, как беден был огород, особого пиршества пока что ожидать не приходилось. Разве что…
– Вик! Ты не помнишь, из подстреленных тобой вяхирей ещё что-то оставалось?
Бить оленя таким луком было бы глупо, да и расточительно: из всей туши им бы досталась печень да парочка самых нежных кусков мяса, остальное бы они не унесли. То же самое можно было бы сказать и о косулях. На зайцев же охотиться с луком было не слишком просто… Потому Вик время от времени снабжал их в походе свежими тушками упитаных лесных голубей. А если бы дело было совсем плохо… Необычный браслет, что мальчишка никак не мог снять с руки, в походе раскрыл свои свойства, к общему удивлению Руфио и его спутника. С его помощью Вик мог превратиться в зверя. Обернись он волком – и у них бы на ужин оказалась свежайшая зайчатина. Но за всё время их путешествия столь радикальных мер, к счастью, не требовалось.
Пока паренёк осматривал их поклажу в поисках дичи, зельевар решил продолжить налаживание дипломатических отношений, а заодно и узнать ситуацию получше. Слова дровосека – это, конечно, хорошо. Но деревенской целительницу он доверял побольше.
– Вик… Да, он выглядит необычно. Знакомство наше тоже обычным назвать было трудно. Но ученик он отменный, этого не отнять. Но, говоря о деле... Я могу помочь целебными эликсирами, могу помочь знаниями. Животных, увы, я лечу редко. Но если нужна моя помощь с ногой Альхо или кашлем Веши – к твоим услугам.
Главное, чтобы она не заупрямилась… Гордость и гордыня идут рука об руку, и нередко второе одерживает верх над первым. Мня себя опытнее и выше, иные знахарки отказываются от помощи, даже даровой – а их подопечные тем временем гибнут, иногда медленно, иногда быстро. Портить отношения с деревенской целительницей – последнее дело, но, когда речь заходит о чужих жизнях, приходится порой делать выбор.
– И ещё… Я вижу, чума ещё не пришла в вашу деревню. Это хорошо. Но какие новости о соседних селениях?

+1

15

В разговоре Вик как обычно не участвовал, предаваясь созерцанию окрестностей. Пока Руфио расспрашивал о местных, белобрысый уже успел прикинуть количество дворов с этой стороны села, кто какую скотину держит, да кто каким ремеслом промышляет.
Домик местной знахарки не впечатлял, то ли дела у неё шли не очень хорошо, то ли народ свою защитницу не баловал. Впустили их далеко не сразу, сначала девушка рассматривала и распрашивала о том, кто они. Белобрысый слышал, как девушка подошла к двери, а потом замерла рассматривая гостей в щель, что давно уже просила пакли и глины. Невольник покосился на огород, глины тут хватало.
К замечаниям о своем странном виде Вик давно привык, так что ничуть не обратил на него внимания.
Зато внутри дом оказался куда уютнее чем снаружи, сказывалось что внутри жила девушка, пусть и немного рассеянная.
Невольник сгрузил свой рюкзак у входа, с удовольствием расправив плечи, натертые лямками и отправился вслед за хозяином к корыту. Пока Руфио умывался, Вик терпеливо ждал его позади, предусмотрительно завладев полотенцем. Зельевару не нравилось, когда его “ученик” помогал ему с мытьем или другими личными делами, так что в таких вопросах больше играло кто первый успел.
Белобрысый невольник умылся в рекордные сроки, стоило только Руфио вернуться к столу и спросить про результаты охоты, как мокрый по пояс Вик уже копался в рюкзаке. Через несколько мгновений на столе среди щербатых мисок оказалось несколько упитанных птичек. Они были небольшими, но даже на троих их бы вполне хватило на ужин.
Тем временем обсуждение за столом снова почему-то вернулось к его персоне, чего невольник немного не понимал. Зато упоминание того, как они познакомились, заставило белобрысого улыбнуться. Теперь с расстояния прошедшего времени и пройденного расстояния, это казалось уже довольно забавным приключением. На память с тех пор невольнику достался браслет, прочно вцепившийся в руку своими коготками. Пока Руфио расспрашивал девушку про соседние деревни невольник стремительно подскочил к рюкзаку, из которого как раз показалась пара любопытных кроличьих ушек. Новому спутнику зельевара не сиделось в котелке и он упрямо пытался выбраться на свободу, раз все равно уже привал. Вик попытался было его запихнуть обратно, но скоро сдался и вытащил кролика, оставив впрочем его у себя на руках и не давая бегать по дому.

+1

16

Деревня Трытни

Икишка хлопотала по кухне, попутно разглядывая гостей, прислушиваясь к ним и думая о своём. Она была удивлена тем, что житель островов так далеко забрался, да ещё и в компании такого странного, но шустрого мальчишки. Больше всего она удивилась упитанным вяхирям, внутри у неё все сжалось, ибо таких упитанных ей ещё не приходилось видеть, даже когда Сайрк, местный охотник, возвращался с ранениями или ссадинами. То ли ссадины были не достаточно глубокими и обширными, чтобы за лечение платить вяхирями, то ли…Помня наставления своей наставницы, Икишка взяла себя в руки и взяла одного из вяхирей, принявшись его ощипывать вполне умелыми движениями. Пусть, травница всего немного знала быт, уж до жены мельника ей далеко, но голодными гостей не оставит. Пока на пол летели перьям, девушка отвечала Руфио.
- С животными я тоже не сильно справляюсь, потому и хворают. Альхо с ногой, это знаю. Бабка Агла ему родной бабкой приходиться, сама лечит, меня не спрашивает. Опыту, говорит, мало. Я знаю, не в опыте дело. Альхо ко мне дышит неровно, вот и не хочет она, чтобы случилось чего. Вас может она и послушает. – На счет Альхо Икишка больше не говорила, видать хорошо ей бабка Агла объяснила своё беспокойство по внуку. – Что Веша кашляет, тоже знаю. Я ей давала настой дурмана и настой йорьфика. Велела пить четыре дня.
Наконец, птица была ощипана. Пусть Икишка не была умелым кулинаром как жена мельника, но порезать птицу так, чтобы влезла в горшок с супом, она смогла. Половина птицы так точно. Вторую половину она сунула в другой горшок, залила водой и насыпала туда крупы из берестяного ларца. Для гостей и крупы не жалко, как говорила бабушка. Вскоре два горшка уже томились в печи, а девушка начала подметать перья, скидывая их в потрёпанную плетёную корзину. Потом разберет перья, может что пригодится.
-  Вести горестные. На восток от нас деревня Прудная, тамошний мальчишка Ваор неделю назад к нам прибежал, ужасы рассказывал, так староста его снарядил и к городу отправил, к тамошним главам, чтобы помощь прислали. Вот уже недели нет ни Ваора, ни помощи. Три дня назад только мимо проезжали графские слуги, зачитывали указ герцога. Боюсь, нет больше деревни Прудной. Герцог велел такие деревни сжигать, на чем свет стоит. На северо-востоке от нас тоже есть деревенька, Малые Бочки. Туда наш дровосек иногда ходит. Поговаривают, тоже нашли чумных. Как нашли, так и сожгли, без всякого герцогского приказа.
Девушка украдкой стерла слезу, будто бы поправляла волосы. Горько ей было от того, что герцог велел всех сжигать. Да и страшно. Сейчас слуги графа чаще навещать их стали, спрашивают, смотрят. Люди как на колючей соломе голой попой сидят, бояться, как бы у них шишки не повыскакивали из всех мест. Мнительные стали.
Тут что-то привлекло её внимание, и она подняла глаза. Мальчик-ученик держал на руках белого милого кролика, который любопытно обнюхивал воздух в помещении.
- Ой, - издала звук девушка. – А что это за зверь?

Альборк

События в городе развивались стремительно, но не достаточно. Слаб и неопытен был проповедник, слабы были и его проповеди. Ну поднял он людей, ну поднялись факелы. Да только городская стража не дремала, и очень скоро часть процессии была блокирована между двумя улицами, возмущенная этим и жаждущая справедливости. А какая тут может быть справедливость, если простого человека лишают реальной возможности бороться за свою жизнь? Часть процессии, где и оказался проповедник, не двигалась. Сзади стояли недовольные стражники, впереди стоял недовольный капитан городской стражи и его люди.
- Пропусти! Своими действиями ты мешаешь нам взывать к Двуликому!
Капитан стражи что-то ответил, но тут на процессию сверху кто-то вылил помои, загасив часть факелов. Раздалась брань и гогот, люди потеряли бдительность. Обиженный на помои горожанин выхватил факел и закинул его в незакрытое окно. Раздались крики, потянуло дымом. Капитан стражи отдал приказ немедленно потушить пожар, но тут через три улицы забили колокола. В городе разом появилось несколько очагов пожаров.

0

17

Вик не подвёл: мужчина ещё не успел договорить, когда сноровистый мальчишка вытащил из рюкзака парочку весьма упитанных птичек, что остались у них с недавней охоты. Белоснежный пух на груди птиц был заляпан кровью, но его всё ещё можно было пустить в дело, а мяса на невесомых костях более чем хватит им всем на сытный ужин. Особенно если травница решит порадовать гостей и кашей. С кусочком бы масла сверху, да щепоткой соли… Но, увы, приходилось признать: не было похоже на то, чтобы в этой деревне нашлось хоть немного сливочного масла, если не считать пары крынок, кое-как сохранённых до следующего праздника – одного из немногих, кое-как разбавляющих тяжёлую, полную невзгод жизнь кмета. Конечно, далеко не всегда деревни выглядели именно так: иные казались куда богаче, люди выглядели приветливее, и на столах всегда находились явства для гостя. Но по этим землям не так давно прошла Алая лента. И, если ничего не предпринять, совсем скоро пройдёт и другое поветрие, не менее, а то и в разы более опасное. Чума, что адаптировалась к лечению. Говорят, поначалу её удавалось лечить традиционными зельями. Но теперь её не берёт даже магия.
– Хорошо, я подойду к Агле, спрошу, не нужна ли ей помощь. Дурман и йорьфик… Да, я бы и сам так сделал. Как пойдёт на поправку, можно ещё настоя верильи ей дать, разбавленного. Но я вижу ты и сама справляешься. В любом случае, буду рад помочь при необходимости.
Наблюдать за аккуратными, опытными движениями девушки, ощипывающей птицу, было одним удовольствием. Длинные хвостовые перья – в одну кучу, лёгкий невесомый пух – в другую, чтобы было потом чем подушки набивать. Лёгкие, непослушные пёрышки взмывали в слабых, неощутимых потоках воздуха, оседали на пол, перемешивались с другой кучей, гипнотизируя своим танцем… Бедняга парень, конечно. Навряд ли он себе ногу нарочно повредил, конечно же. Но уж наверняка он ждал, что его будет лечить его возлюбленная, ежедневно радуя своим присутствием, пусть даже и под неусыпным вниманием тётки… Или кем она ему приходится? Не важно. А тут шиш. Большой такой, без масла. Да и с тем, насколько равнодушно об этом говорит Икишка, к своему ухажёру она относится весьма равнодушно. Быть может, вынужденный отдых заставит его пересмотреть взгляды на жизнь.
Когда птица отправилась в печь вместе с некоторым, к радости мужчины, количеством крупы, девушка вновь обратила своё внимание на гостей. И теперь речь зашла о делах куда менее легкомысленных, но вместе с тем и куда более печальных. Не хотелось портить скорый обед столь неприятной беседой, но, как бы то ни было, они с Виком прибыли сюда именно ради него. Ради чумы и поисков способа её излечения. Безумно хотелось отдохнуть от долгого пути хоть денёк, не забивая себе голову делами… Но он сам выбрал этот путь. И теперь медлить не стоило.
– Людей? М-да… Хоть не заживо, надеюсь?
Герцога вполне можно было понять. Огонь очищает почти от всего. От заразы, по крайней мере, точно: не зря выражение «прижечь рану» вошло в плоть и кровь этого мира. Любой лекарь скажет, что жаркое пламя не оставляет после себя ничего живого и ничего заразного. Сжигание деревень, равно как и убийство зачумленных вместе со сжиганием трупов было мерой вынужденной, хоть и такой, от которой шли мурашки по коже и волосы вставали дыбом. Можно было бы просто создать изоляцию… Но герцог явно не хотел лишних сложностей, и действовал по самому простому пути. И, приходилось признать: одному из самых эффективных. Мужчина зябко передёрнул плечами. Если местные стражи закона столь скоры на руку… Ему лучше поспешить с поиском лекарства. Иначе этот ушлый товарищ, быть может, и спасёт города от чумы, но уподобится в этом больному грудной жабой, что ради лечения вырвал себе лёгкие. Сгоревшие деревни, погибшие жильцы… Озёрный край будет ждать ужасный голод и разруха, от которой он не оправится ещё очень долго.
От мрачных мыслей Руфио отвлёк удивлённый возглас девушки. Проследив за её взглядом, мужчина увидел своего белобрысого спутника… Что держал на руках их ещё одного спутника, белого и длинноухого. Очень странного.
– А, это кролик. Ты что, живого кролика никогда не видела? Он с нами недавно, с Аренина. Странный зверёк, на самом деле…
Странный – это не то слово. Впервые он появился, когда зельевар и его спутник внезапно обнаружили себя где-то в полумиле от городских ворот Аренина, наслаждающимися свежим, ещё тёплым воздухом и не по-осеннему жарким солнцем… При том, что ещё вчера задували грозные ветра приближающейся зимы. Какое-то чудо отбросило их назад во времени, а также немного в пространстве… И подарило им ушастого спутника, что имел попросту мистическую способность появляться из ниоткуда и столь же бесследно исчезать. В голове Руфио через пару дней после выезда из столицы курфюршества зародилась совершенно сумасшедшая теория: что этот кролик был обычным зверьком, которого засосала та же магическая аномалия, что и их с Виком. Но если их выбросило аккуратно во времени и на месте (пусть и не в том и не там), то кролика некая странная сила продолжала переносить во времени то туда, то обратно, при этом неизменно возвращая его в текущее время рядом с ними… Как, наверное, с теми, кто последний подвергся действию странной магии?
– Приношу свои извинения, что вторгся сюда со столь мрачными разговорами. Просто дело в том, что я поставил своей целью поиск лекарства от чумы, вопреки всем опасностям. Быть может, я чересчур самоуверен, но… Я попытаюсь.

+1

18

Деревня Трытни

Икишка во все глаза рассматривала зверя, которого Руфио назвал кроликом. Кролик? Странное название для такого забавного зверька, похожего на зайца. Девушка отрицательно покачала головой.
- Не видела. Только зайцев, потому и удивилась. Этот вон какой белый и пушистый, не чета лесным длинноухим. Как то она видела такого в живую: тощий, облезлый, за ушами клещи, глаза кровью налиты… А этот вон какой смирный.
На слова Руфио Икишка лишь вздохнула, повела плечами, мол, что уж тут горевать, времена такие.
- Чего не знаю, того не знаю, сударь. Не думаю я… не хочу верить, что герцог такой жестокий, хоть он и не похож на Ричарда Великодушного, сохрани Двуликий его душу в свете. Люди говорят много, но мне не верится…
Девушка никогда не видела ни нынешнего герцога, ни прошлого, но чистая девичья душа верила в то, что бароны и графы могут быть злыми, но злой герцог быть уже не может. Он же ставленник Двуликого! Как он может быть плохим и убивать живых людей, не оставляя им шанса на спасение? Девушка повернулась к горшкам, проверяя еду. Пахло вкусно, но всё ещё не было готово.
- Лекарство? – Эхом отозвалась она на слова мужчины. - Это очень благородное дело, и очень опасное. Я слышала, что чтобы вылечить всех от алой ленты, ушло очень много времени, несколько лет, а ведь ещё нужно распространить было… Жаль, только, распространение очень медленное.
А тут распространение будет ещё медленнее, если будет куда распространять. Она не стала говорить, что уже три семьи бежали из деревни в город, а две покинули деревню и ушли в глубины озерного края, ища спасения в древних святилищах и бандитских, скорее всего, группах.
Когда варево в горшке закипело, девушка ловко вытащила его, поставила на стол, разложила тарелки и деревянные ложки, затёртые, но чистые, со следами былой красоты в виде резьбы и краски на длинных ручках. Пахло и впрямь вкусно. Крупы разварились и превратились в жидкую кашицу, в которой островками плавала разваренная морковь и ароматное мясо вареной птицы. Как хозяйка, Икишка сперва налила кашу с мясом гостям, потом себе. Мужчинам больше, себе поменьше, и как бы мяса не хотелось, себе она взяла всего лишь крылышко. Скромность – украшение девушки, её бабка всегда так говорила.
После еды, которая прошла в тишине, но в дружелюбной атмосфере, девушка собрала тарелки и ложки, сложила их в кадушку. Тарелки необходимо было помыть. А так как еда ещё оставалась… Икишка задумалась. Прилично было бы предлагать зельевару ночевать у неё? Дом хоть и не большой, но разместить их будет где… А что скажут соседи? Может, его отправить в дом к старосте? А есть он может сюда прийти, она ему с радостью приготовит.
- Благодарю за совет о разбавленном настое верильи. Я тоже буду рада помочь всем, чем смогу, пока ты будешь в деревне.
Она поудобнее перехватила кадушку.
- Вы можете пока отдохнуть у меня, а потом отправиться в деревню. А у меня пока дела.
Покряхтывая от неудобства, девушка вышла во двор.

[dice=7744-1:10:0:Шанс быть укушенным блохой (меньше 9 - нет, больше 10 - да)]

Альборк

Пожар! Пожар!
Крики разносились по улицам города, вместе с убегающими в разные стороны людьми. Кто-то начинал тушить, кто-то решался воспользоваться ситуацией для своих злых дел, а кто-то в панике пытался спасти свою шкуру. Столкновения с еретиками избежать не удалось, и вот уже языки пламени блестели в лужах крови. Приказы сыпались один за другим, вслед за ними сыпались угли, люди, камни и проклятья.
А за всем этим с холма наблюдала высокая фигура, закутанная в капюшон.
- Альборк не сегодня-завтра падёт! И нам не потребовалась армия!
Фигура не ответила своего слуге, горбатому человеку, держащему в руках поводья от вороного коня.
- Мастер? Вы не рады?
- Заткнись, Масло, и дай мне насладиться первым лучом заката правления единорогов.
Слуга тут же замолчал, оставляя своего господина в покое. Со стороны города потянулся запах гари, а в сгущающемся мраке всё ярче горели огни пожарища. Однако, молчания слуги хватило не надолго. Он вновь поднял свою запотевшую лысую голову и глянул на мастера кривым глазом.
- Мастер… А что если город не падет сегодня?
Фигура досадливо шикнула, из-под плаща появилась рука, поднялась вверх и уперлась ладонью в лицо, с силой протирая глаза.
- Наша задача, Масло, нести суматоху, сеять панику и пожинать хаос. Нас слишком мало, наши силы питаются каплями, вытекающими из узких щелей массивного барьера, держащего в плену ту, ради которой мы живём. Даже если город не падёт сегодня, даже если на этих ублюдков начнутся гонения, это будет их вина, не наша. Они сдохнут, а мы будет рады тому, что у нас есть ещё время для спокойного ведения дел. Если уж тебе так хочется поговорить, то слушай же. Пожара сегодня не должно было быть. Но, видно, наше доверенное лицо решило ощутить власть, и повело людей на бойню. Нас устраивает любой расклад. Аренинцы могут вырезать друг друга сколько угодно, нам всё едино. В конце концов, что нам этот город? Столица? Ха! Стервятники всегда найдут, чем поживиться. Не падёт город, так мы будем рады и тем трупам, что они вывезут после бойни.
- Ах, мастер…
- Наша госпожа рада любому пустяку, приближающему её к освобождению. Один раз мы уже пытались сделать всё быстро, и что в итоге? Зато мы стали умнее и терпеливее. Вот и сейчас торопиться нет смысла.
- А как же лекарство?
Рука опустилась вниз и скрылась под плащом.
- Когда оно будет готово, ты станешь первым, на кого я его испытаю. А теперь уходим. Мне надоело смотреть на глупость людского рода.
- Куда прикажите?
- К Гладному. Хочу узнать, как продвигаются дела.
- Слушаюсь, мастер.

+1


Вы здесь » Cказания о небывалом » Сюжетные эпизоды » 15.11.1123 Чумны твои дела, Двуликий.